– Если кто-то из вас не уверен, что выдержит, лучше уйти сейчас.

С этой фразой его глаза снова скользнули по мне. И это меня возмутило.

Что за хрень?! Стоило опоздать один раз (по вполне уважительной причине), как он записал меня в последние неудачницы?

«Не дождешься! Никуда я не уйду!» – послала ему мысленно воинственный ответ я, расправив плечи.

Слишком долго я ждала этой возможности, чтобы сейчас отступить.

* * *

– Он такой охренительно крутой! – в истинно театральной манере закатила глаза Джун, когда вечером мы сидели на нашей маленькой, уютной мансарде – только ради нее стоило терпеть крошечную, неудобную квартиру, которую мы делили вместе вот уже три года.

– Он придурок, Джун, – фыркнула я, с блаженством отхлебнув уже от второй «Маргариты». – Напыщенный, самоуверенный придурок.

– Последняя постановка этого «придурка» получила «Тони», – не забыла напомнить подруга.

– Да, это впечатляет, но не отменяет того, что он козел.

– Ты просто злишься, потому что он отчитал тебя, – пряча наглую улыбочку за бокалом, пропела она.

– Испортить отношения с постановщиком в первый же день – только мне могло так повезти. – Я откинула голову на спинку плетеного шезлонга, подтянув колени повыше.

– Да ладно, он уже, наверное, и забыл об этом, – отмахнулась Джун.

Я с сомнением покосилась на нее: может она и права, может, я зря себя накручиваю, а Дэниел Райерс и думать забыл о некой Микаэлле Новак, опоздавшей на его репетицию. Или же он запомнил меня слишком хорошо и теперь у меня могут возникнуть проблемы.

Оба варианта мне не нравились.

– Признай, что он отпадный, – настаивала Джун.

Я пожала плечами.

– Если тебе нравится такой тип.

– Какой? Тип, от которого трусики становятся мокрыми? – засмеялась она.

Я тоже не сдержала улыбку.