– У меня нет, нет таких денег! Даже если все продам.

– Это не мои проблемы. Щенок побудет у меня, пока деньги не принесешь. У тебя два дня.

Я сглотнула, и прижала руку к губам, чтобы не вскрикнуть в голос. Ах, бедный Алмаз. Брат, ну почему ты снова ввязался в плохую компанию?

– Нет, нет, прошу вас, Вахид! Простите моего мальчика, помилуйте, ради Аллаха!

В груди похолодело, когда я увидела, как моя мать, всегда покорная жена, выбежала из кухни и упала перед Ахмадом на колени. Его звали Вахид. Вахид Ахмадов.

Воцарилась мертвая тишина, от которой стало по-настоящему страшно. Я не могла пошевелиться даже. Только смотрела с ужасом на этого монстра, который все еще держал моего брала, и совсем не отреагировал на мать.

Мне было жаль маму. Любовь родителей к сыновьям была беспрекословной, не знающей границ, и частенько я завидовала братьям, считая их счастливцами судьбы.

Как ни старалась не смотреть, но мой взгляд снова и снова возвращался к Ахмадову.

Этот мужчина пугал меня до чертиков, но я не могла перестать смотреть на него. Он был раза в три больше брата, который на его фоне казался просто мелкой мошкой.

Мужчина был весь в черном, и источал лишь злость, как самый настоящий дьявол. От него веяло опасностью и жестокостью за милю. Да кто же он?

– Это что еще за цирк? Ибрагим, не можешь со своей женщиной управиться?

Отец сжал зубы. В его голосе прослеживалось раздражение.

– Айше, уйди к себе, немедленно!

Мама же, как всегда, покорно опустила глаза, но не сдвинулась с места, чем вызвала презрительные усмешки этих бандитов. В том, что это именно бандиты, я уже не сомневалась.

– Я вижу, тебе даже жена непокорна, хозяин дома. У тебя двое суток. Не вернешь убыток, тело сына найдешь под дверью. Голову себе оставлю.

Дьявол буквально отшвырнул брата в руки одного из своих людей, и двинулся на выход, но отец в последнюю минуту бросился ему в ноги.

– Прошу, господин Ахмадов, не забирайте! Алмаз просто глупый мальчик. Ему всего шестнадцать. Да, он сделал ошибку, но он не хотел навредить вам!

– Слишком много слов, Ибрагим.

Его голос завораживал меня. Окутывал каким-то своим запретным магнетизмом. Еще ни разу в жизни я не слышала такого голоса. Очень низкий, и не терпящий возражений. Грубый, опасный, завлекающий своим баритоном и вселяющий откровенный ужас.

Вахид говорил с чистым русским акцентом, словно вырос совсем в другой, не нашей местности.