Льдинки. Его глаза – мутные льдинки.

Стало холодно. Я поежилась, но продолжала пялиться на немногословного новичка. Меня не интересовала его личность, только образ. Загадочный, отрешенный, даже болезненный, но невероятно увлекательный. В чем его секрет? Хандра? Казалось, будто сама депрессия поцеловала его, оставив эстетичный след. Этот парень поистине восхитительный предмет вдохновения.

– Можешь выбрать любое свободное место, Виктор, – предлагает учитель и новичок осматривается.

Сердце дернулось в груди. Нижняя губа заныла в зубах. Захотелось покурить. Что он выберет? Кого он выберет?

– Ну же, Витя, не робей, - подбадривает его Мария, и получает гневный взор в ответ.

Третий ряд, пятая парта. Третий ряд, пятая парта. Третий ряд, пятая парта. Ну почему он выбрал первый? «Камчатка» – верное решение, но почему первый? Почему?

Новичок бросает портфель на стул. Садится. Скрещивает пальцы. Утыкается губами в костяшки. Редко дышит. Почему ты выбрал первый, парень? Почему?

– Записываем тему урока и выполняем первое задание самостоятельно.

Послышались усталые вздохи. Зашелестели страницы. Ребята нависли над своими тетрадями, кто-то лег спать. Витя не шевельнулся. Я тоже.

– Кто будет готов ответить, прошу к доске.

Почему ты выбрал первый? Я хочу услышать твой запах. Какой он? Сладкий? Горький? Больничный? Можно описать тебя в стихах?

– Сысоев! – кричит учитель, отчего я вздрагиваю. – Немедленно убери свой завтрак с пола или это сделает директор!

Под хохот учеников Сысоев подбирает ломти хлеба и бросает их в мусорку. Тем временем я выдыхаю и мысленно благодарю учителя за то, что выдернула меня из наркотического транса. Я на секунды стала одержимой.

– Разговоры! – предупредительно кричит Мария. – Всем за работу!

Во мне бурлят эмоции. Голова наполнена розовым туманом. Все еще подумываю о сигарете, хотя никогда не курила. До краев переполненная эмоциями, я тянусь к блокноту и пытаюсь записать четверостишье. Пишу и тут же зачеркиваю. Кусаю губы. Пишу и зачеркиваю. В голове буря ассоциаций, тысячи слов вертятся на языке, но я не могу определится и снова зачеркиваю.

Большая часть урока пролетает незаметно.

– И так, кто-нибудь готов ответить? – все голоса отошли на второй план. Я будто бы в банке. На лбу выступают испарины. Сейчас мне легче раскрасить фотобумагу флитчарт-фломастером, чем написать одно слово. Одно гребаное слово…

– Я не слышу. Никто? Значит, пойдем по журналу…

– Тарасова хочет, Мария Анатольевна. Не нужно по журналу.

– Тарасова?