– Ты что? Ты вырастил тут лилии? – дыхание сперло от эмоций. Ведь он не знал, не предполагал, что мы будем вместе, что я окажусь тут в эту минуту.

Это просто сказочно красиво. В миг понимаю, что Марка нет.

Оборачиваюсь и вот он стоит передо мной на одном колене.

«Боже! Держите меня! Почему в такие моменты мужчины не задумываются о том, что мы не можем стоять ровно на ногах и не ставят рядом стул!»

– Марк… – поднимает палец к своим губам с тихим «ш-ш-ш».

Замолкаю в ожидании.

– София, я не устану просить у тебя прощения за свои поступки. Не устану восхищаться твоей мудростью и силой. Не устану любить тебя такой, какая ты есть и надеяться, что достоин, хотя бы капли твоей любви. Не устану благодарить за сына, за нашего очаровательного мальчика. Не устану говорить «спасибо» твоему мужеству, достоинству, и твоей смелости. Ты настолько удивительная женщина, что я готов носить тебя на руках, и буду это делать. Я благодарен тебе за твою любовь, и буду надеяться, что однажды смогу достичь момента, когда из твоей памяти уйдет тот ужас, что я поселил собственноручно. Я благодарен тебе, за дочку. За отсутствие сомнений и страхов, перед этой сложной жизнью. Я клянусь любить тебя и уважать, всегда и во всем, быть верным и восхищаться тобой одной. Поддерживать, не сомневаться, считаться с тобой. Удивлять и беречь. Клянусь, что сделаю все возможное для твоего счастья и даже больше. Клянусь быть рядом, не отступать. Бороться каждый день и выигрывать тебя, отстаивать, завоевывать. И буду благодарен, если ты захочешь стать моей семьей, моей частичкой, навсегда. До конца.

«Что эти слезы по сравнению с его словами? Что другие слова по сравнению с его клятвами? Все ничто… пыль… Только он один… Только мы… Навсегда…»

Срываюсь с места и прыгаю на него, в его объятия. Сношу его с места, и мы падаем на бетон. Точнее Марк на бетон, а я на него.

Обнимаю его так крепко, как только могу, роняя слезы на его рубашку, но не могу остановиться.

Пролежали так пару минут.

– Так, ты согласна?

Отстраняюсь от него.

– А я что, не ответила тебе еще?

– Нет, малышка.

– Конечно согласна, Державин. Или ты надеялся на другой ответ? – прикрывает глаза, словно не верит.

– Не надеялся, даже на этот, – шепчет, по-прежнему с закрытыми глазами.

– Дурачок, – упираюсь в его лоб своим и улыбаюсь, плача.

– Люблю тебя, зайчонок.

– А я тебя. И хочу примерить мое помолвочное кольцо.