— Ты играешь нечестно! — надуваю губки. Неприятно! Как он посмел вообще! Вгоняет ржавый гвоздь в моё сердце! И только представляю это, как глаза слезиться начинают. — Ты меня не лю-юбишь.

Едва не плачу.

Обидно до жути! Клятые гормоны!

Его жесткие пальцы приземляются мне на подбородок. А вторая ладонь приземляется на спину, притягивая к его телу.

— Паршивка, — обзывается, отчего расстраивает меня ещё сильнее. — Не любил бы, не пришлось бы почти полгода с Кёлером в судах ругаться. Ради тебя же не сел, столько нервов нам с тобой потратил.

Я опускаю взгляд вниз. Стыдно!

Эти полгода он и, правда, делал всё, лишь бы не загреметь в тюрьму. Делал всё, чтобы остаться со мной. И они были тяжёлыми. Выматывающими.

Но в то же время… самыми лучшими.

Кёлер подал в суд на Рихтера, и его чуть не посадили. Не всё так серьёзно, конечно, но Йенс не сдавался. Были подозрения, выдуманные доказательства, но Алекс выходил сухим из воды. Но тот извращенец не унимался и продолжал его гасить. Мой муж не сдавался. Хотя начал утомляться.

И тогда я подала ответный иск на Кёлера. За то, что чуть не изнасиловал меня. Алекс был против, чтобы я во всём этом участвовала, но…

Мне не хотелось потерять мужа. А он им только-только стал. Как раз через месяц, после того, как мы снова сошлись.

Но перед этим…

Мы достали запись с камер из комнаты проказ. Эти уроды их там хорошенько наставили, чтобы потом сплавить в порно-студию.

На которой сейчас отлично работает Бельц! И нет, мне ничуть никого не жаль.

Поделом! Буду злой, но так им и надо.

Меня волнует только тётушка, что, наконец, начала строить своё счастье с мужчиной.

Моя сестра, которая, кажется, тоже начала приглядываться к одному врачу, который ухлёстывает за ней уже не первый год.

И друзья, у которых всё прекрасно.

И, конечно же, мой… любимый кредитор, что задрал выбивать из меня долги. И хоть он этого не делает, часто шутит на эту тему. Всё должницей зовёт, да по паху хлопает. Придурок озабоченный.

Но за это…