Страшно остаться одной.

– Митька заезжал, – сообщает бабушка.

– Мы виделись, – киваю я в ответ. Тут же улыбаюсь, вспоминая наш с ним поцелуй. И, наверное, делаю это так чересчур довольно... Бабушка с усмешкой качает головой и спрашивает:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Все-таки выйдешь за него?

– Выйду.

– Хорошо подумала?

 Я молча киваю.

– А любишь?

 Этот бабушкин вопрос заставляет меня нахмуриться. Странно же, что она такое спрашивает! Как я могу выйти за того, кого не люблю?

 Наша с Митькой любовь еще в детстве началась. Играли мы у их дома, там Митькин отец детскую площадку построил: качели, песочница, да и дорога там ровная, я на велосипеде каталась. А Митька меня с него столкнул. А потом его папа раны мне обрабатывал и поучал сына – девочек нельзя обижать, их защищать надо... Эх, царствие небесное Петру Андреевичу, помню – в тот год по осени его и схоронили...

 Но с тех пор Митька меня защищает. Меня никто до этого, кроме бабушки, не защищал. Не опекал, не заботился... Как тут не любить?

– Через месяц свадьба, - напоминаю я. - И она обязательно состоится.

– Эх... – машет рукой бабушка. – Твоя жизнь. Большая уже. Но чувствую – не твоя любовь Митька, – она грозит мне пальчиком и добавляет: – Ладно, шишки набьешь – умнее, может, станешь, Станиславка.

 Я глажу бабушку по руке. Потом встаю, обнимаю за плечи и предлагаю:

– Может, чай поставить?

– Мне кофе. Давление низкое...

 День пролетает быстро. За хозяйственными делами, да и летом, счет времени особо не замечаешь: кур накорми, грядки прополи, воды натаскай. Да и ужин я помогла бабушке приготовить. А после него пришел Митька.

Бабушка отпускает меня. И мы идем по деревне, держась за руки. И я уже не стесняюсь этого, по-моему, все в округе знают о наших планах на будущее.

 Будущее... Да, я хочу, чтобы оно было таким: счастливая семья, дети. Я была лишена этого – большой и настоящей семьи. Родители погибли, когда мне исполнился годик. Я их и не знаю. Только по фотографиям, которые бабушка бережно хранит.