Вспомнила взгляд водителя и свои мурашки. Странная реакция собственного тела на незнакомого мужчину поставила меня в тупик. Я не знала, как ее понимать.

Может, не стоит зацикливаться? Подумаешь, мурашки…

Глава 2. Все сначала

Глава 2. Все сначала

Алексей

Во время парковки к новому дому я чуть не бортанул резвую дамочку.

Как таким права выдают?

Пока я примерялся к свободному месту, она влетела на него, не обращая внимания, что я тут корячусь и разворачиваюсь, чтобы припарковаться.

Зря корячился. Дамочка впихнула свой потрепанный драндулет в свободную дыру парковки, выскочила из-за руля, хлопнула дверью так, что та чудом удержалась и не отвалилась. Крутнула своей очень даже ничего попкой и скрылась в моем подъезде.

Значит, соседка.

Я цокнул языком, делая пометку найти ее и понаблюдать. Если у нее настолько старый драндулет, значит, сама накопила и купила. А он будет ломаться. Бедные барышни ничего не смыслят в автомобилях и автомастерских. Я вполне могу подкатить и помочь. А дальше…

Я мотнул головой, стряхивая посторонние мысли. Не о том думаю, проблем хватает и без соседки с аппетитной попкой.

Лучше вернуться к моим планам и поискать другое свободное место.

Квартира на двенадцатом этаже еще встречала эхом пустых помещений. Мы с дочерью только-только въехали, купили пару матрасов, разложив их в разные спальни. Необходимую кухонную утварь, чтобы сготовить холостяцкие пельмени и сосиски. И стиральную машинку. Она первая заняла свою законную нишу в большой ванной комнате.

При переезде я не пытался экономить на жилье.

Мы оставили вполне обжитой уголок в старом городе и рванули поближе к столице. Варьке еще предстояло доучиться, и я занимался переводом ее с нашего областного ВУЗа в столичный. После этого мне нужно будет вернуться к бизнесу.

Долю старого я продал партнеру, но совершенно не собирался уходить на покой. Для сорока лет рановато лежать на диване, плевать в потолок и планировать рыбалку. Во мне еще бурлил азарт и вызов – смогу ли я с нуля поставить бизнес рядом со столичными акулами?

Я был уверен в себе. Не жалел ни о чем. Лишь бы Варька, моя двадцатилетняя дуреха, забыла своего придурка-хахаля, из-за которого хотела броситься с моста.

Как сейчас помню свое бешенство. Я тогда готов был оторвать тому ублюдку башку. Хотел рвать и метать за Варьку!

Я растил ее с младенчества один, когда ее мать, редкостная тварь, решила, что слишком молода для семьи и детей, и свалила в закат с мимо проезжающим дальнобойщиком. Я еще некоторое время ждал, что опомнится, одумается, даст о себе знать… Захочет вернуться о дочери, в конце концов. Но нет. Она пропала с концами.