Рация захрипела, зашипела, потом раздалось короткое слово:

— Пропусти.

И Валерия выдохнула, подхватив Мию на руки.

— За мной, — распорядился охранник и, не оглядываясь, успевает ли женщина с ребенком, пошел к дому по подъездной дороге.

В дом мужчина с автоматом не зашел, за пять метров передав гостей внутренней охране. Те, не церемонясь, разделили мать с дочерью, снова зашедшейся в плаче, стянули верхнюю одежду, проверяя не только приборами на наличие датчиков, но и прощупывая каждый сантиметр.

— Чисто.

— Чисто.

— В дом.

Не дав одеться, их втолкнули в холл. Прозвучал следующий бездушный приказ:

— Раздевайтесь.

Валерия растерялась, ведь пальто с них сняли еще на улице.

— Догола, — пояснил мужчина в костюме, даже не пытаясь спрятать свое оружие.

— И дочь?

Кивнул.

Спорить бесполезно. Её просто не пропустят к Владимиру, пока не убедятся, что она ничего на себе не принесла.

Сначала она раздела Мию, нашептывая успокаивающие слова, обещая сейчас же выделить комнату и уложить ее в постель. Уговаривала не плакать и потерпеть. Потом сама сняла с себя платье, колготки.

— Нижнее тоже.

Неуютно поёжилась, но стащила бюстгальтер и трусики.

Её повертели, проверяя подмышки и проводя ладонью между ног. Валерия сцепила зубы, стерпела. Потом проверили Мию.

Только тогда кинули ей халаты и передали по рации: «Добро».