– А что это тут у нас такое? – произнесла я, усадив дочку на свою постель. – Праздничное платьице!

Лили была такой красивой, такой трогательной и нежной, словно куколка… И мне бесконечно хотелось наряжать ее, постоянно покупать ей новые вещички… казалось, гардероб дочки уже был богаче моего собственного, а ведь ей исполнился всего лишь годик!

Я достала из шкафа чудесное пышное платье нежно-сиреневого оттенка, показала его своей девочке:

– Смотри, какая красота!

Дочка оценила фатиновую юбку по-своему: тут же потащила сетчатую ткань в рот и я едва успела отобрать у нее эту совсем несъедобную добычу.

– Нет-нет, – рассмеялась, покачав головой. – Это нельзя кушать.

Слово «нельзя» Лили явно не понравилось. Фыркнув, она отвернулась, а я, несмотря на высказанный мне протест, принялась бойко ее переодевать.

– Ну разве не чудесное платьице? – сказала, поднося дочку к зеркалу. – И ты у меня… такая чудесная!

Видимо, отражение Лили понравилось, потому что на личике снова расцвела улыбка.

– А теперь идем кушать! – провозгласила я и дочь одобрительно залепетала следом:

– Куф-куф!

* * *

После обеда мы с Лили играли в гостиной. Дочка старательно выстраивала из кубиков разноцветную башню, а я покорно подавала ей материалы, которые она требовала, указывая пальчиком на тот или иной предмет.

В этот момент, наблюдая, как Лили, высунув язычок и трудолюбиво пыхтя, пытается поставить на верхушку башни новый кубик, мне захотелось в миллионный раз запечатлеть ее на фото. А следом, делая очередной кадр, я вдруг подумала: у меня так много фотографий с дочкой на телефоне, и только несколько из них распечатано и поставлено в рамку… Так почему бы не завести для Лили отдельный альбомчик?

Я вспомнила: на чердаке было несколько семейных фотоальбомов, оставшихся от родителей мужа и мне вдруг нестерпимо захотелось достать их, очистить от пыли и забвения, вставить в старомодные прорези фотографии дочки: она ведь тоже теперь была частью этой семьи…

Показалось: Кириллу наверняка понравится эта идея. Загоревшись, я поспешно встала на ноги, поймав на себе недоуменный взгляд Лили и, погладив ее по голове, сказала:

– Мама сейчас вернется, ладно?

А потом окликнула помощницу по дому, которая приходила пару раз в неделю и сейчас так кстати как раз была рядом:

– Мария!

Румяная, пухлая женщина примерно пятидесяти лет, появилась на пороге гостиной почти мгновенно.