Слава в мгновение ока сокращает расстояние между нами и шипит почти у моего лица:
– Как ты могла, Ясь? За моего отца? За человека, которого я ненавижу всем сердцем? Ты, которая лучше всех знала, что он из себя представляет?!
Меня больно режет осознание, что даже сейчас, в этой ситуации, он в первую очередь думает о себе. И я не собираюсь скрывать своего недовольства:
– Тебя не должны волновать мои решения после того, как ты вычеркнул меня из своей жизни, испугавшись изменений.
– И я смотрю, ты быстро нашла способ быть ближе ко мне, – выплёвывает он насмешливо.
Что?!
Я замахиваюсь для пощёчины, но бывший друг ловит мою руку, с силой сдавливая кисть пальцами, и тогда я бросаю ему в лицо:
– Не смей так говорить!
Слава усмехается, блуждая горящим яростью взглядом по моему лицу, запинается на губах, слегка морщится, поднимает глаза и злорадно заявляет:
– О, я посмею не только говорить. Ты, Ясь, на своей шкуре узнаешь вкус моей ненависти!
Он отбрасывает мою руку, словно она что-то мерзкое и, резко развернувшись, уходит. Спустя секунду онемения я бросаюсь за ним вслед и с силой захлопываю дверь. Мгновение тру кисть, которую обжигали его пальцы, а затем вижу напуганный взгляд сына и бросаюсь к манежу, падая на пол.
– Всё хорошо, Митюш. Можешь ещё немножко поиграть. Прости, что напугала.
Малыш мгновенно отвлекается на плюшевого зайца у своих ног и, подняв его, протягивает мне.
– Спасибо, родной, – обнимаю я зайца и смотрю на закрытую дверь.
Слава… Он ничего не знает. Ни-че-го. И я не уверена, что после его слов, когда-нибудь захочу открыть ему свою тайну.
Глава 2
Глава 2