- Мне бы к гинекологу. – сглатываю я ком.

- Адрес назови!

Называю. Вытаскиваю паспорт из сумочки, а у самой руки трясутся от волнения.

До ужаса боюсь, что мои подозрения подтвердятся. А если они, все же черт возьми, подтвердятся?! Что будет? Что же со мной будет?!

Да ничего хорошего, не будет. Повторю судьбу своей бедной мамочки и рожу еще одного ребеночка без отца…

- Сейчас на твоем участке работает Резеда Розмундовна, вот тебе талончик к ней, посиди, через полчаса попадешь.

- С-спасибо, забираю я номерок.

- Да не здесь стой, вон, иди, на скамейке присядь, - прогоняет меня регистраторша.

Беру себя в руки, иду по длинному темному, точно моя жизнь, коридору. Стены тут выкрашены в скучный грязно-зеленый цвет. Несмотря на жару тут стоит больничный холод, пропитанный лекарственным запахом.

В коридоре сидит еще несколько женщин разных возрастов и разной степени беременности.

Опускаюсь на сидение между жующей жвачку молоденькой девушкой в коротком топике и шортах, из которых вываливается часть попы и степенной матроной, убелённой сединами.

- Да, ща, бортанусь по бырику и на пары приду, не парься, кисунь! – нисколечко не стесняясь орет на весь коридор девчуля.

Вздрагиваю. Нет. Аборт я сделать не смогу. Даже если мне будет нечего есть и негде жить, я никогда не убью своего малыша.

- Мне всего девятнадцать, какие нахер дети? – продолжает хлопать жвачкой девица.

Матрона с сединами качает головой. Мне тоже крайне неприятны эти слова. Мне двадцать три, и я попала в такую же ситуацию как эта девица. Хотя, казалось бы, знаю о контрацепции побольше нее.

- Селиванова! На процедуру! – раздается голос из-за обшарпанной двери.

Размалеванная девица встает, поправляя съеденные ягодицами шорты.

- Ну все, кисунь, потом наберу.

Девица роняет телефон в рюкзачок и оборачивается на нас:

- Че вылупились, клуши? Как будто сами никогда в жизни абортов не делали!