— Ладно-ладно, на этот раз прощаю. Но в новом году тщательно протоколируйте свои шалости, дабы дедушке не пришлось мучиться, высчитывая коэффициент вашей примерности.

Он деловито раздал свои подарки, а еще каждую из нас чмокнул в щеку. Вот на дежурном чмоке мне и стало ясно, что в прошлый раз не померещилось. Ноги у меня моментально стали ватными, а кровь забурлила, как вода в джакузи. Но самое страшное то, что мне просто до жути, невзирая на колючую дедовскую бороду, захотелось впиться в манящие губы Глеба долгим и жадным поцелуем. Я даже сделала пару шагов назад, чтобы вдруг не поддаться нездоровому импульсу. К счастью, брат подруги ничего не заметил и тут же убежал поздравлять других гостей.

Потом было тихое неторопливое застолье, лишь изредка перемежаемое сменой подгузников, были всякие разговоры обо всем и не о чем. Алинка, садистка такая, словно назло, усадила Глеба рядом со мной. Время от времени наши колени соприкасались, и сердце мое пыталось закатиться под солнечное сплетение, а перед глазами все плыло.

— Чего это ты так раскраснелась? — вдруг спросила подруга, и все присутствующие уставились на меня как на медицинском консилиуме. — Ты случайно не заболеваешь?

Антон аж подпрыгнул:

— Алиночка, быстрей принеси Ксюше маску, пока она нас тут всех не закашляла.

— Чего? Ты не в себе, любимый? — проворковала Алина, подхватывая на руки подползшую к ней Сашулю. — Как Ксюха будет есть в этой твоей маске? Глазами?

Ее муж заметно занервничал:

— Не знаю. Пусть как-нибудь аккуратно ложку подсовывает.

— Я не заболеваю! — воскликнула я, ужасно смущаясь, но Антон решительно поднялся из-за стола и с грозным видом убежал на кухню.

— Да уж! Щеки как алое знамя. И глазки как-то странно горят, — продолжила сокрушаться Алина, прикладывая ладонь к моему лбу. — Хотя вроде не горячая…

— Вот! — Антон вбежал обратно в комнату со здоровым тюбиком оксолиновой мази и пакетом ватных палочек. — Немедленно все мажемся, пока не подхватили инфекцию.

Гости одобрительно зашумели, а муж подруги начал пихать оксолинку в ноздри попавшейся под руку Дашки. Малышке это не понравилось, и она попыталась цапнуть папку за палец.

— Ай! — взвизгнул Антон, чуть не выронив дочь на пол.

— Дай мне! — Глеб подхватил племянницу и забрал у зятя мазь.

Каких-то пару секунд — и он уже смазал одну детскую носопырку и деловито перешел к другой. Я невольно залюбовалась его уверенными движениями и в этот момент, кажется, окончательно и бесповоротно влюбилась в Глеба.

Ажиотаж по поводу моего нездоровья медленно сошел на нет, прожорливые гости догрызли салат и жаркое, и Алина решила подавать чай. Сидеть рядом с Глебом было настолько мучительно, что, само собой, я вызвалась помогать хозяйке.