— Узнаешь, — загадочно улыбнулась я. — Впрочем, от тебя у меня секретов всё равно нет. Я хочу при всех сказать, что мы разрываем помолвку.

— Не делай этого, — неожиданно подобрался Томас. — Ты просто не соображаешь, что пытаешься натворить!

— А это уже не ваше, господин фотограф, дело. — Я поправила платье, в котором была вчера.

— Но Джослин!

— Нет. Ты же слышал о разводе, не так ли? — Я отвернулась от зеркала в прихожей и сунула ноги в туфли. — Я планирую жить с отцом.

— А «Дьяболи»? — Как-то посерел Томас.

— А пускай катится к Дьяволу, — весело ответила я. — Да-да, — опередила я возмущение. — Я помню про неустойку, также помню, что меня заставили туда прийти, обманом ли или просто уговорами — не суть важно. Я пришла в модельный бизнес не по собственной воле, но уйду сама. Неустойку выплачу.

— Ты хоть понимаешь, какая там сумма? — Кажется, у Томаса не осталось аргументов.

— Ничего. Я привыкла работать.

— Ладно. Мы ещё поговорим на приёме. — Том обошёл меня и открыл входную дверь. — Пора ехать. Тебя с отцом и братом отвезёт водитель, я привезу Петти сам.

— Да кто бы сомневался, — фыркнула я, в последний раз переступая порог ненавистного дома.

К офису мы подъехали одними из последних. Десятки машин на парковке перед зданием казались в вечерних лучах солнца чёрными, серебряными, золотыми и красными монстрами. Это определённо не мой мир. Спорткары, кабриолеты — четырёхколёсные чудовища — охраняли своих хозяев от бледной пыли обычного мира.

Приняв руку брата, одетого сегодня по последней моде и выглядящего куда старше реального возраста, я вылезла из машины и, дождавшись отца, пошла к дверям. Маленький клатч, в котором уместились все мои вещи для побега, хранил телефон, банковскую карту, именную карту на старое имя, именную карту на новое я старательно изрезала на тончайшие полоски, и небольшой браслет — единственный подарок господина Фурье на мой день рождения.

— Ты готова? — спросил отец, теребя в пальцах бабочку.

— Нет, но это ничего не меняет. — Я улыбнулась и вошла в открытые охраной двери.

На мгновение мне показалось, что я забыла как дышать. Весь холл был уставлен вазами с цветами, цветы падали даже с потолка. Все стены были покрыты стендами с моими фотографиями и фото Джоэла. Всё, что снял Томас за две недели нашего совместного проживания было сконцентрировано здесь. Для чего? Я опустила голову и почти бегом преодолела несколько проходов до главного зала, из которого доносилась приятная фортепианная музыка. Живая, надо сказать.

Перед дверями я неожиданно струхнула и вцепилась в ладонь отца.