Она даже наклонилась над бедной девчонкой, так что та попыталась как можно глубже втянуть голову в плечи. Не было никаких сомнений в том, что в этот момент девушка сильно пожалела о своей решимости всего несколько мгновений назад. На помощь ей пришел все тот же Марков.

– Марья Ивановна, ну сжальтесь вы над нами в конце концов. Мы же целый год трудились, и теперь просто не в состоянии изучить хоть что-нибудь новое. Но вот послушать интересную, а возможно и поучительную, историю из вашей жизни мы были бы очень даже рады. Правда, ребята? ― тут он обратился к остальным учащимся в классе, вернее к тем, кто еще хоть немного соображал.

Класс в ответ более-менее дружно поддержал его. И это сломило наконец-то волю грозной учительницы. Марья Ивановна перестала изображать из себя несгибаемую фигуру, и взор ее постепенно начал теплеть. Твердой походкой, в которой можно было прочитать много философского, она прошла к своему столу, и стул принял на себя тяжелый груз всей жизни учительницы, которая начала казаться сейчас великой.

– Ну что ж… ― произнесла она после минуты тяжелых раздумий. ― Раз уж вы так сильно просите…

– Да-да, просим, ― снова не упустил свое Максим.

На этот раз Марья Ивановна глянула на него уже и вовсе без злобы.

– Да успокойся ты уже, Марков, ― только и произнесла она, после чего продолжила начатую речь. ― Раз вы так просите, то хорошо ― я вам уступлю. Но надеюсь, что мой рассказ отложится у вас в головах и принесет хоть чуть-чуть пользы в вашей жизни.

Вас уже трудно назвать детьми, и в некоторых из вас, наверняка, начали бушевать гормоны, поэтому я расскажу вам о том, как сама была влюблена когда-то. Это произошло, когда я после завершения школы с золотой медалью поступила в институт. В школе, кстати говоря, за мной бегало очень много мальчиков, но я, как гордая дама, всех игнорировала. Иногда меня такое внимание очень раздражало, но чаще всего прельщало и доставляло удовольствие. Быть в центре внимания ― мне это нравилось. И у меня тогда сложилось впечатление, что влюбляться все должны в меня, но никак не я в кого-то. Уже к тому времени я разбила несколько юношеских сердец, что нисколько меня не смущало. Более того, их страдания казались мне смешными, и я их совершенно не понимала.

Но жизнь, как говориться, все расставила на свои места. Поступив в институт, я стала знакомиться с новыми людьми, и это было так интересно… Школа навсегда осталась где-то в прошлом, и хоть мне продолжали писать письма мальчишки-одноклассники, но лично для меня это совершенно ничего не значило. На тот момент я вся была поглощена новыми знакомствами. К тому же, поступив в институт, я начала жить в большом городе, и родной поселок, где я провела всю юность, начал казаться мне отстойной деревней. Эта мысль все больше въедалась в мой мозг, и спустя очень мало времени меня было уже не узнать. Мне даже не хотелось ехать в «паршивую деревеньку», как я ее называла, на выходные, а при любом упоминании о ней во мне просыпалась странная ненависть ко всему, что меня с ней связывало.