– Ему не нужна моя помощь. Он прекрасно справляется сам. Вспомни, когда отец работал адвокатом…
– Я имею в виду другое: выглаженные рубашки, вкусный ужин, бокал вина, ты – красивая и отдохнувшая, сосредоточенная на его потребностях. Возможно, на ваше семейное благо это поработало бы куда лучше, чем твоя газета и твои статьи?
«Сосредоточенная на его потребностях» особенно сильно задело меня. Как будто его потребности были важнее моих, его работа – нужнее моей, а защищать в суде всяких подонков и насильников – Дерек почему-то с особым рвением брался за подобные дела – было важнее, чем говорить с подростками на важные темы.
– Ты же ухаживаешь за ним? – поинтересовалась мама, пристально разглядывая мое лицо. – Делаешь для него приятные мелочи?
– Конечно, само собой, – ответила я, прогоняя из головы воспоминание о вчерашнем вечере и сегодняшнем утре, когда Дерек, разозлившись на пролитый мной кофе, снова накинулся на меня и я не стала сопротивляться, чтобы все поскорее закончилось. Потом он извинялся всю дорогу до дома моих родителей и подавал мне пудру и карандаши из бардачка: я плакала, и макияж пришлось три раза поправлять.
– Конечно я делаю ему приятно, – повторила я и залпом допила вино.
– Ну вот и славно. Что за синяк у тебя на шее? Очень большой, – нахмурилась мама.
– Столкнулась с… с курьером, – соврала я. – Вышла из машины, он ехал мимо, и мы… чуть не убили друг друга.
– Этим людям не помешает лишняя пара глаз, – сказала мама, подливая мне вина. – Вчера по новостям увидела репортаж о развозчике пиццы, который попал под машину. Бедняга то ли в госпиталь угодил, то ли помер, не помню уже…
– О́рла, не пора ли подавать на стол? – послышался голос отца в коридоре, а потом появился и он сам в компании Дерека, который хохотал над какой-то шуткой и запрокинул голову так сильно, что можно было пересчитать все зубы – идеально белые.
– Пора, конечно пора, – заворковала мама и пошла на кухню. – Ванесса, милая, поможешь?
Я не сразу услышала ее просьбу. Мысленно до сих пор обрабатывала ее реплику про курьера и аварию. Я вдруг вспомнила, что так и не проверила почту сегодня, и решила сделать это сию секунду. Мне нужно было убедиться, что тот самый парень, с которым я вчера говорила, благополучно вернулся домой и отправил чек.
– Ванесса?
– Сейчас, одну минуту!
Я выбежала в сад, вытащила телефон и зашла в свой почтовый аккаунт. Письма не было. Я медленно выдохнула и потерла лоб, тоже внезапно ставший влажным и горячим. Зашла в поисковик и принялась искать последние новости о дорожных происшествиях: Гугл выгрузил море новостей, но ни одной про сбитого на дороге курьера.
– Орла вовсю суетится и уже обожгла руку, когда доставала картошку из духовки, – раздался над моим ухом голос Дерека, и я подскочила от неожиданности.
– Тогда почему бы тебе не пойти и не помочь ей? – сказала ему я.
– Моя рубашка стоит три сотни.
– И что? А на ней платье от Ральфа Лорена. – Я развернулась на каблуках и взялась за ручку двери, ведущей из сада в дом.
– Ненавижу, когда ты так делаешь, – прошептал Дерек, схватив меня за волосы. Аккуратно, но крепко. Со стороны наверно можно было бы принять за нежный флирт. Он начал наматывать мои волосы на свой кулак, медленно и со знанием дела.
– Делаю
– Уходишь, когда я не договорил.
«Ну так может засунь мне в горло свой член прямо здесь?» – подумала я, оглядываясь на родителей, суетившихся на кухне.
Сквозь прозрачную дверь их было видно как на ладони. Мама порхала по кухне с посудой и столовыми приборами. Дерек проследил за моим взглядом, тоже увидел их и тут же выпустил мои волосы. Широко улыбнулся и процедил сквозь зубы:
– Кажется, ужин будет великолепным. Но я жду не дождусь десерта.
Его рука опустилась на мою задницу и ударила так сильно, что я вскрикнула. В ту же секунду мама оглянулась в нашу сторону, прижимая к груди стопку тарелок. Я натянуто улыбнулась ей, а Дерек помахал рукой как ни в чем не бывало.
Жаль, что люди в первую очередь полагаются на зрение. Но не на сердце и не на интуицию.
* * *
Я не знала, как прекратить думать о том курьере, который попал в аварию. Вероятность, что это именно
– Я… Здравствуйте… Я бы хотела узнать… – Слова разбегались от меня, как от пьяной. – Вчера я сделала заказ на адрес Бреймор Роуд, девятнадцать, и…
– Да-да, я слушаю.
– И парень, который привез заказ, он… Мог бы привезти его снова? Если, конечно, он по-прежнему… работает.
На той стороне воцарилось молчание. От стыда я чуть было не бросила трубку, уже представляя странные встречные вопросы, но мой собеседник только уточнил еще раз мой адрес и спросил, на какое время доставить заказ.
– После восьми будет идеально, – ответила я. Самое время было снова спросить о курьере, но мой язык словно закостенел.
– Хотите еще дополнительную порцию лапши или риса? Или может десерт? У нас есть мороженое со вкусом зеленого чая, пальчики оближете.
– Прекрасно, не откажусь.
– Курьер может принять только наличку. С вас тридцать пять – сорок.
– Без проблем. Кстати, никто из ваших курьеров не попадал в аварии?
– Ваша еда обязательно будет доставлена, – уверил меня мой собеседник, очевидно решив, что я переживаю о заказе, распрощался и отключился.
Проклиная свое неумение расспросить обо всем прямо, я вернулась к столу, где уже подавали десерт. Мама водрузила на стол стеклянную трюфельную чашу, в которой слоями были выложены безе, ягоды и взбитые сливки. Отец подлил Дереку еще коньяка, невзирая на его протесты.
Пожалуй, мне нравилась идея, что отец будет поить его, пока тот стоять не сможет. Когда я буду за рулем, Дерек не станет приставать, а дома он завалится спать, потеряв ко мне всякий интерес. Так что, аллилуйя, вечер пройдет спокойно.
– Это винтажный «Хеннесси», Дерек, просто нектар богов, – вещал отец, хлопая рукой по столу. – Ванесса еще пешком под стол ходила, когда я купил его. Помню, шел за пеленками, а купил коньяк. Орла еще распекала меня, говорила, что в коньяк ребенка не завернешь! Женщины. Что с них взять? Одни пеленки на уме.
Бутылок коньяка у отца в подвале было примерно две сотни и о каждой он рассказывал одну и ту же историю. Дерек уже не раз слышал ее, но снова хохотал как полоумный.
– Напомни, в каком месте нужно смеяться, папа, – сказала я, вылавливая кусочки клубники из десерта. Его постоянные реплики о том, что женщины ни на что не годны, приводили меня в состояние тихой ярости.
– Ванесса, но ведь это и правда забавная история, – одернула меня мать, натянуто хихикая.
– Она всегда была такой, – усмехнулся отец, указывая на меня вилкой. – Ворчунья и моралистка. Надеюсь, дома она не устраивает тебе сладкую жизнь.
– Что ты, Бернард, дома ей устраиваю я, – широко улыбнулся Дерек, ничуть не смущаясь.
Сукин сын.
Отец с матерью рассмеялись. Я поднялась из-за стола и вышла в сад. Страшно хотелось курить, но родители были не в курсе, а выслушивать нравоучения было выше моих сил. На дворе почти стемнело. Вечер обещал быть сухим и тихим. Я снова проверила почтовый аккаунт и, не обнаружив новых писем, сунула телефон в карман.
Дерек уснул по дороге домой. Я растолкала его, когда остановила машину перед домом. Помогла ему выбраться из салона, подняться по ступенькам в спальню и лечь в постель. Постояла над ним с минуту – мне нравилось смотреть на него, когда он был безоружен и беззащитен, – и вышла, плотно прикрыв дверь. Словно Дерек был опасным животным, которое в любой момент могло пуститься по моим следам.
Впрочем, он и был им.
* * *
Примерно полгода назад, когда наш с Дереком конфетно-букетный период закончился, когда его отношение ко мне начало меняться, а ссоры стали неизменно заканчиваться сексуальной агрессией, я как-то собрала все свои вещи и вернулась в дом родителей, пока Дерек спал.
Родители встретили меня с такими лицами, будто это не я пришла, а налоговая проверка. Накинулись с расспросами. Я сказала, что Дерек совсем не такой, каким пытается казаться, что меня не устраивает его грубость и его неспособность контролировать свою злость. Что каждый раз, когда он проигрывает дело в суде, или получает штраф за превышение скорости или просто бесится от дурной погоды, – мне лучше не попадаться ему на глаза. Я не стала вдаваться в подробности, молча показала родителям синяки на руках.
– Он бьет тебя? – с недоверием спросила тогда мать.
До тех пор Дерек никогда не бил меня. Ни разу не ударил. Разве что зажимал в угол или хватал и удерживал на месте. Максимум мог толкнуть на кровать или на диван. Тогда мне казалось, что это даже насилием не назвать. Слово «насилие» иногда приходило мне в голову, когда я пыталась дать определение тому, что между нами происходит, но я всегда отвергала его. То, что с ним творилось, больше походило на внезапное помутнение, которое он не мог контролировать, и которое всегда возникало, когда он злился.