Даже сейчас я отказываюсь взваливать на Фелипе огромную ответственность и требовать, чтобы он каким-то образом сделал меня «полноценной». В свои почти сорок я уже поняла, что он не смог бы сделать этого, даже если бы захотел. Я знаю все о своих неполноценностях и знаю, что они принадлежат только мне. Поняв эту важнейшую истину, я теперь могу увидеть, где кончается один человек – то есть я – и начинается другой. Кажется, это понятно даже ребенку, – но знайте, мне понадобилось более тридцати пяти лет, чтобы это осознать. Осознать разумные границы человеческой близости, которые и имел в виду К. С. Льюис, когда писал о своей жене: «Мы оба знали: у меня свои несчастья, у нее свои».

Другими словами, один плюс один иногда должно равняться двум.

Но откуда мне знать наверняка, что я никогда больше не влюблюсь (в кого-нибудь другого)? Можно ли доверять своему сердцу? И насколько прочна верность Фелипе? Как без сомнения понять, что искушения внешнего мира не разлучат нас?

Эти вопросы я стала задавать себе, едва только поняла, что мы с Фелипе, по выражению моей сестрички, «получили пожизненное». По правде говоря, вопрос его преданности беспокоил меня гораздо меньше, чем моей собственной. В конце концов, Фелипе – безнадежный однолюб, который выбирает одного человека, расслабляется и перестает смотреть по сторонам – в общем-то и всё. На него можно положиться во всех отношениях. Стоит ему найти ресторан, где ему нравится, и он будет рад ужинать там каждый вечер, ему никогда не захочется разнообразия. Любимые фильмы он готов смотреть раз по триста. А любимые вещи носить годами. Когда я впервые купила ему ботинки, он умилил меня ответом: «О, спасибо, конечно, дорогая, но у меня уже есть одни».

Первый брак Фелипе распался не из-за измены (у него уже были ботинки, понимаете?). Отношения похоронила лавина неблагополучных обстоятельств, которые слишком давили на семью и в конце концов разрушили узы. И очень жаль, потому что Фелипе (я искренне верю в это) из тех людей, кто находит себе спутника на всю жизнь. Верность у него на клеточном уровне. Возможно, это следует воспринимать буквально. Ведь в современной науке об эволюции есть теория, что все мужчины мира делятся на два типа: те, от которых дети рождаются, и те, которые их воспитывают. Первые неразборчивы в связях; вторым свойственно постоянство.

Я говорю о знаменитой теории «отцов и бабников». В эволюционных кругах считается, что мораль тут ни при чем, ибо всё можно свести к уровню ДНК. Оказывается, у мужчин есть одно критическое отличие в химическом строении – ген рецептора адиуретина. Те, у кого есть этот ген, обычно достойны доверия; это надежные сексуальные партнеры, они десятилетиями верны одной супруге, воспитывают детей и создают стабильный домашний очаг (назовем их Гарри Трумэнами). Другие, у кого гена рецептора адиуретина нет, склонны к ветрености и изменам и всегда испытывают потребность искать сексуальное разнообразие на стороне (назовем их Джонами Ф. Кеннеди).

Женщины-биологи, занимающиеся эволюционными теориями, шутят, что будущим невестам нужно измерить лишь одну часть мужской анатомии, и эта часть – ген рецептора адиуретина. Обделенные этим геном Джоны Ф. Кеннеди гуляют направо и налево, разбрасывая семя по всей планете Земля и поддерживая разнообразие и вариативность человеческого кода ДНК, что хорошо для людского рода в целом, но не очень хорошо для женщин, которых сначала вроде любят, а потом бросают. Так и получается, что обладатели гена рецептора, Гарри Трумэны, в итоге воспитывают детей Джонов Ф. Кеннеди.

Фелипе – Гарри Трумэн, и на момент нашей встречи я была настолько сыта Джонами Ф. Кеннеди, так измучена их обаянием и разрушительными для сердца капризами, что нуждалась лишь в одном – во внушающей уверенность дозе постоянства. Но я не принимаю порядочность Фелипе как должное и не расслабляюсь, когда дело заходит о моей способности хранить верность. История учит нас, что почти все готовы почти на всё в мире любви и желаний. В нашей жизни могут возникнуть обстоятельства, способные пошатнуть даже самые упертые понятия о преданности. Может быть, именно этого мы и боимся, когда вступаем в брак, – что «обстоятельства» в форме неконтролируемой страсти однажды разрушат нашу связь?

Но как же от этого защититься?

Единственное утешение пришло ко мне в виде трудов психолога Ширли П. Гласс, посвятившей большую часть карьеры изучению супружеских измен. Она всегда задает один и тот же вопрос: «Как это случилось?» Как случилось, что хороших, порядочных людей, даже людей вроде Гарри Трумэнов, вдруг захлестывает волнами желания, и их жизни и семьи оказываются разрушенными, хотя никто этого не хотел? Заметьте, речь не о серийных гуляках, а о надежных людях, которые изменяют вопреки здравому смыслу и своим моральным принципам. «Я не смотрел по сторонам – всё случилось само собой». Сколько раз мы слышали эти слова? Таким образом, измена превращается во что-то вроде автомобильной аварии, участок гололеда, который скрывается за опасным поворотом и поджидает ничего не подозревающего водителя.

В своем исследовании Ширли Гласс обнаружила, что, если копнуть предмет человеческих измен чуть глубже, почти всегда можно увидеть: роман начался задолго до того первого случайного поцелуя. Большинство романов, пишет Гласс, начинается с того, что у мужа или жены появляется новый друг и рождается на первый взгляд безобидное доверие. Вы не чувствуете приближающуюся опасность, потому что плохого в дружбе? Разве нельзя иметь друзей противоположного пола – или того же пола, – даже если вы женаты или замужем?

И тут доктор Гласс поясняет: в том, чтобы женатые люди заводили «внебрачных» друзей, нет ничего плохого, но при одном условии – эти отношения должны иметь «стены» и «окна», установленные в правильных местах.

Теория Гласс состоит в том, что в каждом здоровом браке есть «окна» и есть «стены». «Окна» символизируют аспекты ваших отношений, открытые всему миру, – то есть те необходимые «просветы», через которые вы общаетесь с семьей и друзьями. «Стены» – это барьеры доверия, за которыми хранятся личные секреты вашего брака.

Однако в так называемых безобидных дружеских отношениях нередко случается, что вы начинаете делиться с новым другом самым личным – тем, что должно остаться между мужем и женой. Вы рассказываете секреты о себе, делитесь самыми сокровенными желаниями и глубочайшей неудовлетворенностью, и это так приятно – открываться! Вы распахиваете «окно» там, где должна быть сплошная, капитальная «стена», и вскоре этому человеку становятся известны тайны вашего сердца. Однако вы не хотите, чтобы ваш супруг приревновал, и потому скрываете от него подробности новой дружбы. Так возникает проблема: вы возводите стену между собой и супругом там, где свет и воздух должны свободно циркулировать, – таким образом перестраивается вся архитектура супружеского доверия. На месте старых «стен» возникают «панорамные окна», а все прежние «окна» теперь заколочены досками, как наркоманский притон. Сами того не заметив, вы подготовили идеальную базу для измены.

И вот наступает день, когда ваша подруга (друг) в смятении (слезах) заходит к вам в кабинет, расстроившись из-за чего-то, и вы обнимаете ее (его) с намерением просто утешить, а потом ваши губы соприкасаются, и в водовороте мелькающих эмоций вы вдруг понимаете, что любите этого человека – всегда его любили. Вот тогда уже слишком поздно. Вы уже запалили шнур. И теперь существует реальный шанс, что в один прекрасный день (который, возможно, настанет очень скоро), стоя среди обломков собственной жизни лицом к обманутому и потрясенному супругу (который вам по-прежнему небезразличен), вам придется объяснять сквозь истеричные всхлипы, что вы не хотели никому причинить зла и что всё получилось случайно.

И это правда. Вы не могли предвидеть, что всё будет именно так. Но вы сами подготовили почву и могли бы остановиться, если бы действовали быстрее. В тот момент, когда вы поняли, что делитесь с новым другом секретами, которые принадлежат лишь вам и супругу, – вот в этот момент, по словам доктора Гласс, и нужно было поступить умнее и честнее. А именно: прийти домой и рассказать обо всем мужу или жене. Примерно так: «Хочу поделиться с тобой кое-чем, что меня беспокоит. На этой неделе я дважды ходила обедать с Марком, и меня поразило, как быстро разговор перешел на очень личные темы. Я стала делиться с ним тем, чем раньше делилась только с тобой. Так мы разговаривали, когда только познакомились – мне это так нравилось, – но, мне кажется, мы это потеряли. Мне не хватает такого общения по душам. Давай попробуем его возобновить?»

И возможно, ваш супруг ответит вам: «Ничего не получится».

Да, это вполне вероятно – ничто не поможет вам возобновить общение по душам. У меня есть подруга, которая обратилась к мужу почти дословно с этим текстом, и он ей ответил: «Мне плевать, с кем ты там обедаешь». Стоит ли удивляться, что вскоре их браку пришли кранты. (И хорошо, если хотите узнать мое мнение.) Но если ваш супруг хоть немного умеет прислушиваться, он наверняка почувствует мольбу в ваших словах и, будем надеяться, отреагирует на это – может быть даже, в свою очередь расскажет вам о собственных переживаниях.