– Могу я спросить тебя кое о чем, чтобы ты честно мне ответила?

Она кивнула.

– Я попытаюсь. Именно сейчас я увязла в трехмерной лжи.

Я встал, увеличив расстояние между нами.

– Это настоящие слезы или ты играешь?

Она вытерла лицо.

– Думаю, они настоящие, но если говорить честно, то я не знаю, не играла ли я. – Скрестив руки на груди, Кейти смотрела мимо меня на океан. – Я еду во Францию, чтобы кое с чем встретиться, и не уверена, что смогу сделать это одна.

Разговор с ней напомнил мне ту неделю, когда я учился водить машину с механической коробкой передач. У меня несколько дней кряду болела шея. Проблема была в том, что где-то между этими репликами находилась правда.

– Достаточно честно. – Между деревьями зашелестел бриз. Я не совсем уверен, почему я сказал следующие слова: – Я поеду.

– Правда?

– Да.

Кейти не знала, поцеловать меня, обнять или пожать руку, поэтому ничего этого она не сделала. Она смахнула слезы с лица и вытерла ладони об обрезанные джинсы.

– Что ж, спасибо тебе.

– Ты ведь понимаешь, что в авиакомпании никто не должен знать, кто ты такая?

– Они не узнают.

– Этого не должны знать и таможенники, которые будут проверять наши паспорта.

Она сделала эффектную паузу.

– Ты волнуйся только за себя, а я буду волноваться за себя.

– И ты уверена, что хочешь это сделать?

– Абсолютно.

– Лучше, чтобы это было так. Если ты думала, что раньше все было плохо, то, когда мир узнает наш маленький секрет…

Кейти, долго задерживавшая дыхание, с силой выдохнула.

– Я понимаю, чем рискую.

Если у меня и были какие-то иллюзии по поводу того, что я контролирую ситуацию, то теперь их не осталось. Я пустился в путь, но не видел дороги впереди. «Американские горки». У меня было несколько проблем, которые предстояло решить, но одна была самой неотложной. Я должен был найти свой паспорт и сделать так, чтобы я выглядел, как на фото. Я посмотрел мимо нее. В прошлое, на десять лет назад. И, возможно, цепляясь за край, заставляя мой голос дрогнуть, напомнили о себе гнев и боль, которые не смогли смыть ни время, ни океаны, ни закаты, ни приливы.

– Лучше, чтобы это так и было, потому что если ты не понимаешь, то очень скоро поймешь.

Глава 13

Глава 13

Кейти сказала, что, по ее мнению, мы уедем через неделю. Или через две. Учитывая неопределенность даты возвращения, я перегнал лодки зимовать в Чоколоски. Там у меня всего лишь старый док, где я поставил «Прочитанный роман» и поднял из воды «Джоди» на моторизованном подъемнике. Я оставил аккумуляторы заряжаться и заплатил несколько баксов пареньку по имени Ленни, который жил в трейлере в доках и готовил наживу для акул, чтобы он не позволял пеликанам гадить на мои лодки и смывал их помет, если такое случится. Он кивнул и взял деньги.

В гараже у меня стоял старый дизельный грузовичок «Додж». Я следил за его аккумулятором, но использовал машину только однажды, чтобы привезти «Джоди». Я поднял дверь гаража и вывел «Додж» наружу. Кейти и Стеди сели рядом со мной. Она смахнула пыль с приборной доски, отрегулировала термостат.

– Почему ты ездишь на дизеле?

– Мне нравится.

Она поправила решетку кондиционера.

– Значит, ты – один из этих парней.

– Что еще за порода?

Кейти возилась с термостатом, бормоча себе под нос:

– Холодно или нет, поди разберись.

Она повернулась ко мне:

– Такие парни компенсируют свои комплексы, покупая большой грузовик.

– А ты – одна из этих богатых актрис, которые компенсируют свое одиночество, покупая двадцать автомобилей?

Она положила ноги на торпеду, прижав колени к груди.

– Это нечестно.

– Неужели?

В отчаянии Кейти опустила ручку термостата до конца вниз.

– Семнадцать.

В кабине фургона можно было перевозить мясо.

– Семнадцать чего?

– Машин. – Она положила руку на колени и опустила на нее голову. – Ты все еще компенсируешь.

– Или я просто парень, которому нужно перевезти лодку, и без грузовика не обойтись.

Кейти покачала головой:

– Не-а. Это компенсация. Ты не смог поднять достаточно большую волну в жизни, когда вошел в нее, так что теперь поднимаешь ее грохотом двигателя, который не уступает трактору.

Она была права, поэтому я сказал:

– Держу пари, что у тебя «Порше», верно?

Она кивнула.

– Четыре штуки.

– И еще черный «Рейндж Ровер» наподобие тех, которые снимают в фильмах о Джеймсе Бонде.

– Два одинаковых.

– Почему два?

– Чтобы я могла водить один, пока другой стоит в мастерской. – Кейти снова потянулась к термостату. Я накрыл ее руку своей, останавливая.

– Помочь тебе отрегулировать температуру?

У Стеди тряслась голова: он смеялся про себя.

– Вы двое отлично поладите.

Кейти лишь пожала плечами, отмахиваясь от него, и сказала:

– Здесь то холодно, то жарко. Не знаю, в чем проблема, но ни в одной моей машине таких проблем нет.

– Что ж, если ты хотя бы на некоторое время оставишь ручку в покое, температура установится где-то между двумя крайностями.

Кейти повернула ручку, вернувшись к отметке «снег», и посмотрела в боковое окно.

– Ты правильно сказал.

– Что именно?

– Где-то между двумя крайностями.

* * *

Мы катили по Тамайами-Трейл с инеем на бровях. Недалеко от Долины акул Национального парка «Эверглейдс» Кейти повернула регулятор на отметку «пот», и мы вспотели. Возле мемориала жертвам катастрофы DC-9 в Эверглейдсе она опустила свое окно, а потом вернула регулятор к отметке «снег» возле Корал Гейблс. Когда мы свернули к Чудесной Миле, Стеди еле слышно пробормотал:

– Пожалуй, мне не было так холодно даже во время «Битвы за Выступ».

Еще несколько кварталов, и спокойная до этого Кейти завопила во всю мощь своих легких. Я подпрыгнул, ударил по тормозам, и мы со Стеди уставились на нее. Она тыкала пальцем вперед.

Там был «Старбакс».

Стеди попытался улыбнуться.

– Ты хочешь кофе?

Кейти кивнула.

Я свернул на парковку и обратился к зеркалу заднего вида.

– Ты могла бы просто попросить.

Она пробормотала «извини», потом повернулась ко мне:

– О’кей, именно этого я и хотела, и очень важно, как ты это сказал.

Я послушно кивнул, слушая вполуха.

Кейти продолжала:

– Я хочу тройное латте в высоком стакане, семь доз карамели, три дозы мокко, одна доза «Спленды», полпакетика «Нутрасвит», полдозы обычного эспрессо, полдозы кофе без кофеина, дополнительную порцию пены, пену перевернуть, и скажи им, чтобы пену не сожгли.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Мы говорим о кофе.

– Нет. Кофе я могу заказать, но это… Это совсем другое.

Я вышел из грузовика. Она закричала мне вслед:

– Если они не могут сделать то, что я просила, тогда скажи им, что я хочу двойной высокий обезжиренный, половину кофеина, добавку горячего латте со взбитыми сливками, ванилью, орехами, миндалем, малиной и ореховым сиропом, добавку пены, два пакетика «Свит’Н’Лоу», один пакетик сахара, половину пакетика «Иквола» и три дозы карамельного соуса.

– Ты пьешь кофе или печешь кекс?

– Подожди, я не закончила.

– Правда?

– Правда. Теперь будь очень внимателен. На самом деле… – Кейти схватила листок бумаги и начала писать, вслух проговаривая то, что пишет. – Я еще хочу три дозы кофе без кофеина, полторы дозы двухпроцентного амаретто, семь таблеток «Нутрасвит», дополнительно взбить, дополнительную дозу шоколада и чуть-чуть фрапучино из кофе мелкого помола.

– Ты надо мной издеваешься?

Она отмахнулась от меня.

– Я все вот здесь написала. Просто принеси все три, и всё.

Я вошел внутрь, подошел к стойке, протянул листок и сказал:

– Парень, прости меня за то, что я собираюсь с тобой сейчас сделать.

И я дословно зачитал то, что написала Кейти.

– Ты серьезно? – спросил он.

Я медленно кивнул.