На секунду показалось, что Сэм – это Патриция и она прилетела ко мне из Нью-Йорка: «Не ожидала, Асти?!» Я грустно улыбнулась. У Сэм были такие же рыжие волосы, зеленые глаза и спортивная фигура. Но Сэм выше и у нее проколот нос.

– Добро пожаловать. Надеюсь, проклятие этой комнаты обойдет тебя стороной. – Сэм скривила тонкие губы, и я не поняла, смеется она или говорит всерьез. – Джуди, Моника, я пойду к Кармен, вы со мной?

Они кивнули и направились к выходу, когда я запоздало переспросила:

– Что за проклятие?

– А! – Моника махнула ладонью. – Две студентки недолго задержались в этой комнате. «Проклятие» условное: одна из девушек спустя месяц влюбилась в однокурсника, и они съехались. Но вторая…

– Моника, идем, – поторопила Сэм. Она послала мне улыбку-извинение: – Я пошутила, не напрягайся. Здесь никого не убили.

Джуди закатила глаза, а Моника добавила одними губами: «Бу!»

Соседки покинули комнату. Я села за стол и уставилась на разноцветные стикеры. Почему у меня предчувствие, что соседки чего-то недоговаривают? Если это касается моей безопасности, я должна знать и предусмотреть возможные варианты. Вдруг что-то пойдет не так и придется вернуться в Луксон? По спине побежали мурашки. Я прерывисто вдохнула. Никто и ничто не заставит меня вернуться в Луксон.

Выдохнув, я оторвала стикер и взяла ручку. «Узнать, кто жил в комнате до меня», – вывела на листочке. Начало новому списку положено. Я повертела стикер в руках и дописала: «Не мечтать о профессоре Ричардсоне».

Глава 2

Глава 2

Астрид Дэвис

Пункт номер один в списке – прийти на лекцию вовремя – провален. В первый учебный день! Я идеально вычислила время, но оказалось, что нужно зайти в библиотеку за учебниками, и теперь я опаздывала. Сердце грохотало в груди, блузка застегнута не на все пуговицы, а на лбу липкий пот. Жарко, но больше всего стыдно, что я нелепо просчиталась. Петляя по кампусу, я вспоминала маршрут, по которому меня водил Лиам. Часы на запястье будто жгли ремешком, подгоняя, а стрелки отсчитывали минуты до начала лекции.

Мне нельзя опоздать. Нельзя получить замечание. И тем более нельзя поставить под сомнение решение комиссии дать мне грант на учебу в Берроуз. Я едва не взвыла, представив, что подорву доверие к себе.

Один коридор сменялся другим. Все одинаковые. Длинные. Бесконечные. Тревога прыгала до потолка – так облажаться надо уметь!

В коридорах никого не было, и мое дыхание казалось слишком громким. Все уже забрали учебники? Почему опаздываю только я? Почему Тейлор – тоже первокурсница – ни о чем мне не сказала?!

На размышления не было времени. Когда я увидела табличку «Библиотека Берроуз» на двухстворчатой дубовой двери, едва не разрыдалась от облегчения. Я еще могу успеть на лекцию!

Влетев без стука, запыхавшись, я остановилась, чтобы осмотреться. Длинные ряды книг выглядели заброшенными: в библиотеке, кроме меня, никого не было. Глаза быстро привыкли к теплому свету, пахло старой бумагой и пылью. Посмотрев на часы на запястье, я не смогла разобрать цифры. Опоздала? Или еще нет? Искать библиотекаря некогда. Одернув юбку, я начала забег вдоль книжных полок. Что я ищу? Как называются учебники?.. Из головы вылетели все названия предметов, а корешки начали сливаться. Мне конец. Конец. Конец!

– Астрид?

Удивленный голос. Нью-Йоркский акцент.

Я повернулась. Облегчение – ура, я не одна! – граничило со смущением. Наверное, я выглядела чертовски жалко. Растрепанная. В помятой, плохо застегнутой блузке и со взъерошенными волосами.

– П… профессор Ричардсон?

Он поставил книгу на полку, поправил ворот белой рубашки и преодолел расстояние между нами за пару длинных шагов. Я попятилась, корешки книг больно впились в лопатки.

Третье столкновение – это смешно, так не бывает.

– Занятия уже начались. Что вы делаете в библиотеке, Астрид?

Если он и почувствовал от нашей очередной встречи ту же неловкость, что и я, то не подал виду. Его лицо было будто высечено из камня: равнодушное и прекрасное. Дерек Ричардсон – идеальная греческая скульптура.

– Да, простите, – в горле пересохло, и я прошептала: – Учебники…

– Что-что? – Профессор Ричардсон наклонился, обдувая дыханием мою шею.

– Учебники.

– Говорите громче, – он улыбнулся, явно издеваясь.

Он так близко, что я чувствовала грудью его торс. Видела, как медленно он дышит, едва касаясь меня хлопковой тканью рубашки.

А я не могла дышать вовсе. Не могла двигаться.

Не хотела?

Я зажмурилась и попыталась сохранить в памяти нереальный момент. Его близость. Когда я открыла глаза, профессор слегка отступил, но лишь для того, чтобы наши губы оказались на одном уровне. Он все еще был немного наклонен, и разница в росте почти не чувствовалась. Чтобы… было удобно…

Губы Ричардсона слегка изогнуты в ухмылке. Рядом с моими. Если я встану на цыпочки, мы столкнемся в неизбежном поцелуе.

Сердце стучало быстро-быстро, будто я вновь устроила забег по университетским коридорам.

Профессор терпеливо ждал, и его стальные глаза смотрели будто вглубь меня, считывая самые постыдные мысли. Ричардсон дотронулся длинными пальцами до моей ключицы, убрав край блузки. Я втянула ртом воздух. Что же случится дальше? Чему я позволю случиться?

Вдруг профессор повторил фразу, сказанную в кофейне:

– Удача не на вашей стороне.

Я хотела ответить. Или поцеловать его сама? Мы все еще одни в библиотеке. Казалось, я могу сделать что угодно и это останется между нами. Мысли путались, а внизу живота приятно пульсировало. Осмелев, я встала на цыпочки, прикрыла глаза и отдалась внезапной безрассудности. Я искала губы Дерека Ричардсона, чтобы поцеловать…

Но проснулась.

Черт побери! Несколько минут я лежала в новой кровати в новой комнате с абсолютно новыми ощущениями. Пульс шумел в ушах. Между бедер жарко. Почему я не догадалась, что это сон? Столько ерунды… Опоздание, пустая библиотека… Опоздание вполне правдоподобно, оно и сбило с толку, но то, что было дальше… точно нет!

В каждой спальне коттеджа была ванная комната – небольшая, но своя. Я открыла кран с холодной водой, чтобы остудить горящее лицо. Приблизившись к зеркалу, я рассмотрела себя: губы припухли – я кусала их во сне, а карие глаза от возбуждения потемнели до оттенка дубовой коры. Когда я вернулась в комнату, то упала на кровать и медленно запустила ладонь в белье – влажно. Отняла руку, словно обожглась.

Я видела Дерека Ричардсона всего два раза! Успела влюбиться? Или как называется то, что я испытывала впервые? Влечение? Похоть?

Вероятно, дело в рассказе Лиама: у профессора был роман со студенткой. Впечатляющая информация. А если вспомнить внешность Ричардсона, то я понимала свою бурную фантазию. Понимала, но не принимала! Я стиснула простынь. Вот что бывает, когда вырываешься из маленького городка в огромный мир. Уезжаешь от привычных вещей, меняешь окружение, пытаешься стать кем-то новым. Без прошлого. С нелепыми мечтами, что преподаватель обратит внимание на первокурсницу. Нет. Последнее в план не входило. Более того, плану противоречило. Выкидываем из головы – не хочу краснеть на лекциях!

Разозленная своей наивностью, я выругалась и открыла шкаф. Надела белую рубашку и застегнула ее до самого горла, черный сарафан с красными вишнями, гольфы, кроссовки. Волосы я оставила распущенными и протерла тряпкой очки. В Луксоне все девушки носили платья или юбки, а джинсы или брюки считались дурным тоном. В университете женственный стиль наверняка будет выделять меня среди модно одетых, свободных американок, но плевать. Чтобы слиться с толпой, мне нужны джинсы с высокой посадкой и короткие топики, а я подобную одежду никогда не носила.

Когда Патриция переехала в Луксон из Нью-Йорка, долго удивлялась женщинам в городе. Они будто застряли в девятнадцатом веке: подчинялись мужчинам, не мыслили о карьере и воспитывали ораву детей. Потому что Луксон, как трясина, затягивает и не отпускает. Лишь единицы уезжали под влиянием амбиций (или из-за ужаса от судьбы своих матерей?). Если бы не Пат, я тоже вряд ли рискнула подать документы в университет.

На первом этаже никого не было, и я выдохнула с облегчением – могу освоиться. Почти все в коттедже сделано из темного дерева, словно мы жили в домике на опушке леса. Отрезаны от цивилизации.

Я усмехнулась, заметив на столе аккуратные стопки учебников. Что ж, в реальности не потребовалось мчаться за ними, опаздывать на лекцию, видеть в пустой библиотеке профессора… Я раздраженно фыркнула и решила отнести учебники в комнату. Там оставила их на письменном столе и убрала в сумку нужные на сегодня: история, философия и… зарубежная литература. Предмет Дерека Ричардсона – сегодня! Воображение поспешило нарисовать картинки из сна, но я оказалась быстрее: побежала вниз по лестнице, чтобы приготовить завтрак.

Из холодильника я достала четыре яйца и бекон, а в тостер положила два куска хлеба. Типичный завтрак в Луксоне для меня и отчима. Другой вариант – хлопья – казался пустыми калориями. Надеюсь, в субботу привезут другой набор продуктов.

На столешнице стоял радиоприемник и под едва слышные рок-баллады я приготовила еду. До занятий оставалось больше часа, и я могла неспешно насладиться первым завтраком в кампусе – звучало прекрасно!