– А сколько раз он сбегал, потому что ему позвонила Констанс?
– Счет идет на десятки.
– Вот видишь. Тебе не стоит чувствовать себя виноватой, Микаэла.
– А еще он думает, что между мной и тобой что-то есть. Не могу поверить, что Олли правда считает, будто я могла запасть на такого, как ты.
– На парня, чье фото хочется поставить на заставку телефона?
– На парня без сердца, который даже не знает, кому принадлежат чужие трусы в его машине.
– Никто не без греха, – беззаботно бросает он, пожимая плечами.
Как только мы подъезжаем ближе к школе, мое чувство тревоги снова нарастает, живот начинает крутить, а к горлу подкатывает тошнота.
– Шоколад в бардачке, – напоминает Джейк, глядя на мою сжимающую горло ладонь.
Открыв бардачок, я с недоумением смотрю на две коробки с шоколадными квадратиками.
– Молочный? Ты же его не признаешь.
– А ты не признаешь горький.
Закусив губу, чтобы подавить дурацкую улыбку, я беру квадратик. Джейк Элфорд купил для меня шоколад. Не знаю, почему я так радуюсь, но приятно, что он подумал обо мне.
***
Реакция главных сплетниц школы на наше появление точно такая же, что и вчера. Все перешептываются, и под пристальными взглядами я чувствую себя как под прицелом снайперской винтовки.
Заняв свое место в кабинете истории, я достаю карандаш, тетрадь и учебник. Сегодня будет опрос, поэтому я открываю учебник, чтобы повторить даты.
– Привет, Микки.
Поднимаю взгляд и встречаю улыбку Лайлы, которая в жизни не здоровалась со мной. Следом за ней в класс заходит еще пара ребят, которые здороваются и называют по имени, никто ни разу не бросил «Тряпка». Это странно.
Должна признать, что «дружба» с Джейком имеет плюс. Олли не раз закрывал ребятам рты, но они держались недолго. Интересно, как долго будет действовать на всех эффект Элфорда?
После истории я спешу на математику, приходится идти быстро, потому что ощущаю, как все пялятся на меня, а может, я внушила себе это. Не могу заставить себя оторвать взгляд от пола, чувство, словно я провинилась в чем-то перед всей школой.
Захожу в класс и вижу, что Пайпер сидит за первой партой. На математике она обычно на четвертой, прямо позади меня, теперь же ее место заняла сплетница Люси, которая, возможно, хочет задать мне вопросы в надежде получить сплетни.
– Ты как-то странно выглядишь, – говорит мне Пайпер, когда я останавливаюсь у своей парты. – Отекшая.
– Я слышала, что такое бывает из-за ПМС, – отвечает Айрис из другого конца кабинета, и тут же слышатся глупые смешки. – У тебя случайно не эти самые дни, Тряпка?
– Да, я и правда сегодня отекшая, – небрежно бросаю я. – Вчера вечером ходила в кино с Джейком, попкорн был очень соленый, и я выпила много колы.
На губах Пайпер застывает улыбка, а глаза становятся какими-то неживыми, почти стеклянными. Так выглядит холодная ярость.
Один-один, сучка.
Закусив губу, чтобы не рассмеяться, я опускаюсь на стул. В любую секунду в класс зайдет Джейк, и я надеюсь, что он мне подыграет, если его спросят о нашем выдуманном походе в кино.
– Уверена, что у тебя не эти самые дни? – Оскал Пайпер внезапно превращается в искреннюю улыбку.
По кабинету пролетают смешки, и меня бросает в жар. Почувствовав неладное, я опускаю голову и чуть двигаюсь в сторону: на сиденье расплывается темно-вишневое пятно, которое тянется следом за мной.
Оборачиваюсь к сидящей позади Люси, ее щеки мгновенно становятся пунцовыми, и она прячет взгляд. Марионетка Пайпер.
В ушах гудит, и сквозь этот писк я слышу смех, кто-то из парней протягивает: «Фу-у-у!». Схватив рюкзак, я поднимаюсь и несусь к выходу. Смех становится громче.
– Ты знаешь что-нибудь о средствах личной гигиены? – выкрикивает кто-то.
Стиснув зубы, я вылетаю из класса и врезаюсь в коротышку Клиффа с такой силой, что едва не валю его с ног. Клиффа заносит назад, и его за плечи подхватывает Джейк.
– Отрабатываешь боевые приемы, Рамирес? Выбери жертву потяжелее.
Взглянув на меня, Элфорд перестает улыбаться и хмурит брови.
– В чем дело? – спрашивает он, продолжая держать Клиффа.
– В этой школе. Дело в этой чертовой школе.
В носу и глазах щиплет от желания расплакаться, но я сдерживаюсь.
Прикрывая задницу рюкзаком, я обхожу ребят и несусь в туалет. Бросив рюкзак на кафельный пол, я встаю спиной к зеркалу и поворачиваю голову, чтобы увидеть отражение: пятно на светлых джинсах довольно большое.
– Дерьмо!
Щелкает замок в одной из кабинок, и я оборачиваюсь. Из-за приоткрывшейся со скрипом дверцы показывается голова Бэйли.
– Проблемы? – спрашивает она.
– Катастрофа.
Я поворачиваюсь, чтобы показать пятно.
– Дело плохо, – констатирует Бэйли и вздрагивает, когда открывается дверь туалета. – Эй! Парням тут не место.
– Тише, Барби, – бросает Джейк, останавливаясь у ряда раковин. – Ты как, Рамирес?
– Чудесно, в шаге от экстаза.
Сжав челюсть, он скрещивает руки на груди.
– Гребаная Пайпер.
– Это не она. Ну, технически не она.
– Есть во что переодеться?
– Да, в спортивной раздевалке в шкафчике лежат штаны. – Потоптавшись на месте, я с неуверенностью продолжаю: – Сможешь принести, пожалуйста?
Джейк коротко кивает.
– Сто второй шкафчик, код двадцать семь двенадцать. – Шагнув вперед, я хватаю его за запястье и тяну ближе к себе, чтобы прошептать: – Я сказала, что мы вчера вечером ходили в кино.
Элфорд внимательно смотрит на меня, его карие глаза сегодня темнее обычного, и в них невозможно прочесть ни единой эмоции. Облизнув губы, он склоняет голову набок.
– И на что мы ходили?
– На что-то крутое и не романтичное.
– Например?
– Эм, ну не знаю. «Клан Сопрано»?
– Это сериал. – Джейк покачивает головой. – Господи. Ты вообще смотрела хоть что-нибудь, кроме «Очень страшное кино»?
– Тебе пора.
– Тогда, – протягивает он, опуская подбородок, – может, отпустишь меня, Микаэла?
Я только сейчас замечаю, что мои пальцы все еще лежат на его запястье, поэтому резко одергиваю руку.
Как только Элфорд уходит, Бэйли расплывается в широкой улыбке.
– Это твой парень?
– Нет. – Вздрогнув от ее предположения, я подхожу к раковине и включаю воду. – Почему ты не на уроке?
– Пытаюсь избегать людей. Мама следит, чтобы я ходила в школу, но она не обмолвилась о том, чтобы я сидела на уроках. Чисто технически я не нарушаю ее просьбу.
Намочив руки в холодной воде, я прикладываю ладони к горящим щекам. Хочется замочить пятно на джинсах, но для этого придется раздеться, а Джейк может вернуться в любой момент.
– Ты не сможешь отсиживаться в туалете до конца учебного года, ты в курсе? Скоро позвонят твоим родителям.
– Знаю, – выдыхает Бэйли, покручивая кольцо на пальце. – Мне страшно сидеть посреди класса и ждать, что кто-то в любой момент может плюнуть мне на спину.
Сняв с плеча рюкзак, она расстегивает молнию и, достав помятые бумажки, протягивает мне.
– Нашла у себя в локере.
Разворачивая записки, я читаю каждую:
– На дверцу моего локера вечно кто-то плюет. Я просто… – Раскрыв губы, она запускает пальцы в волосы. – Не привыкла к такому. В «Примроуз» не было угроз и буллинга, там все иначе. По-человечески.
– И круассаны с лососем.
Прикрыв веки, Бэйли усмехается.
– Да, точно. Я стараюсь делать вид, что не боюсь, но мне до чертиков страшно находиться тут. У меня нет здесь друзей и поддержки, родители не слышат, а мои друзья словно не понимают масштаба всей трагедии.
– Ты можешь общаться со мной, – предлагаю я. – Знаю, что не заменю тебе друзей из школы, но обещаю как минимум не плевать на твой локер.
В голове звучат слова Олли, что у меня будут проблемы, если я начну водить дружбу с Бэйли Шепард, но я отгоняю эти мысли подальше.
– У тебя точно не будет проблем из-за меня? – спрашивает она, словно поняла, о чем я думаю.
– У меня так много проблем, что они меня больше не пугают.
Просияв в улыбке, Бэйли кивает.
– Спасибо, Микки. И я так и не извинилась за то, как повела себя в первый день знакомства.
– Забудь, – отмахиваюсь я. – Но перед тем, как мы начнем дружить, я должна узнать, какой у тебя любимый цвет.
– Розовый.
– Как тот твой твидовый костюм? Или как розовое закатное небо? Это может показаться странным, но мне нравится узнавать конкретные оттенки.
– Понимаю, у меня в шкафу висит пятьдесят оттенков розового, и все они действительно разные. Но мой любимый розовый тот, что похож на глазурь на клубничном пончике из «Пинки-Милки».
По ответу Бэйли я понимаю, что мы действительно можем подружиться.
Джейк возвращается и, отдав спортивные штаны, выходит за дверь. Я быстро переодеваюсь, а затем опускаю джинсы в раковину и, включив воду, смываю липкие пятна.
– Кажется, брусничный соус, – говорю я, принюхиваясь. – Мне нужно замочить их в пятновыводителе, иначе им конец.
Выключив воду, я выжимаю джинсы.
– Ты домой?
– Да, попытаюсь спасти их.
– Можно с тобой? Я здесь схожу с ума от скуки, ужасного запаха, а еще меня уже тошнит от игры в «Кэнди краш».
В этот момент я действительно не знаю, что сказать. Я никогда не стыдилась своего дома, но он самим своим существованием каждый раз забирает у меня друзей.