25
— Мам, не забудь кормить Олифера, — сын вышел из своей комнаты и направился в прихожую, где уже стоит его рюкзак.
— Ну конечно, я не оставлю голодным твоего хомяка, хоть ему диета не помешала бы.
Папа Прохор пригласил сына поехать с ним и его молодой пассией на Шри-Ланку. Отдохнуть покататься на сёрфе.
Данил счастлив до безумия. Я спокойна, хоть какое-то общение отца с сыном.
С тех пор как мы развелись, мне всё время кажется, что Прохор ничего не делает, хотя вроде бы он делает достаточно много.
Дело видно во мне. Меня жаба душит. Очень сильно душит.
Всё время прокручиваю, могла бы я тогда, год назад сделать всё как-то иначе?
Наверное нет.
Да нет конечно.
О чём я вообще, что за слабоволие малодушие.
Всё чаше в мыслях возвращаясь в прошлое, я начинаю копаться в нём. Рассматривать под микроскопом наши прошлые действия, искать мелочи которые я могла пропустить тогда, но сейчас они все как на ладони.
Может быть, я слишком много думаю, а нужно давно отвлечься, начать жить своей жизнью, в своё удовольствие.
Вон, Лёшка каждую неделю звонит.
Прохору что, он мужик, он не будет извиняться за то, что ему нужен секс. Понятное дело, пусть и не сразу, а только после того, как я сотни раз повторила ему, что возврата нет… понятное дело, он быстро нашел с кем проводить время.
Он даже уже не скрывается. А чего. Разведённый мужчина. Я его не подпускаю и близко, чего тогда ему скрываться.
Но, чёрт побери, сейчас стало ещё больнее. Колет и колет. Жаба душит и душит.
Смотреть на их фоточки в соцсети, видеть её такую молодую, счастливую в сексуальном купальнике совершенно не скрывающем тело и его довольно улыбающегося.
Как же это всё больно. Кто бы знал. Как больно.
И как будто в этой боли я сама виновата.
А что я должна была тогда сделать, сказать — Ну ладно, изменил, прощения попросил — живём дальше? Так я должна была сделать?
Короче, в выигрыше все кроме меня. Я ничего не выиграла. Ничего.
Они ездят по курортам, по путевкам, купленным в моих агентствах.
А я сижу, вся такая честная, гордая, недотрога.
Ему нужен секс, а мне значит, не нужен. Так, что ли, получается.
Терпение моё уже доходит до той самой границы, за которой не знаю, что будет. Чувствую, скоро рванёт у меня крышу. А если её рванёт, другим мало не покажется.
Мне ведь далеко ходить не нужно… всё под рукой. И все под рукой…
Пару раз встречалась с девчонками. Снова обсуждали школу, прошлое, мужиков, ну и вообще. Они-то про Лёшку молчат. Не спрашивают, но интерес их витает в воздухе.
А что я могу им сказать, только то, что он с периодичностью, раз в семь дней названивает мне, спрашивает — как я, не собралась ли я ещё с ним поужинать. А я отвечаю неизменно — нет, не собралась.
Не дошла я ещё до такого отчаяния.
А сама чувствую — скоро дойду.
* * *
Как раз, пока сын со своим папашей катаются на сёрфах на курорте, я собралась съездить на конференцию по туристическому бизнесу. Всё равно нужно чем-то заняться пока Данил не дома.
А самое лучшее, что я могу, это ещё раз с головой окунуться в сферу моей профессиональной деятельности и посмаковать её самые последние новинки и подробности. Прокачаться, так сказать.
В последнее время я добилась значительных успехов, открыла ещё два филиала в двух новых городах. Купила просторную квартиру в центре города, ну и вообще. Мне всегда есть чем заняться, кроме как вспоминать прошлое и жить воспоминаниями.
Хомяка Олифера отвезла к свекрови, как раз перед тем, как ехать в Аэропорт.
Та, как обычно, грустно сопела, давая наставления по поводу внука и сына. Она как обычно считает, что я во всём виновата. Ну и хрен с ней. Я давно перестала обращать внимание на её упрекающие взгляды.
Она не ожидала, что я разведусь. Думала так и буду терпеть похождения её сына, тем более что ему и ходить-то далеко не нужно было. Всё рядом, всё под рукой. Неудивительно, что он нашел себе девушку, как раз, одну из официанточек в своём ресторане. Наконец-то, кому-то из них повезло.
Раньше его останавливало кольцо на пальце, а теперь, когда ничего не останавливает, теперь уж он отгуляет.
Хорошая была у нас семья, да вся закончилась. Жаль.
В самолёте лечу в бизнес классе.
Заняла своё место, поставила перед собой ноутбук. Чехол положила на соседнее кресло. Сижу, жду, когда взлетать будем.
Место рядом со мной, слава богу, осталось свободным. Так как пришлось покупать билет в последний момент, то брала уже что дают, лишь бы в бизнес-классе.
Не так часто я летаю, чтобы брать обычный билет.
На часах уже без одной минуты время отлёта. Я расслабленно откинула голову, прикрыла глаза.
— Простите, вы не могли бы убрать, — слышу мужской голос и открываю глаза…
26
26
Передо мной стоит мужчина в тёмном строгом костюме.
Крепкое телосложение. Возраст, на глаз, около сорока пяти лет. Не сказать, чтобы красавец, но и не урод. Выражение лица слегка усталое, даже недовольное. Взгляд ничего не выражающий, равнодушный.
Так как я сижу, а мужчина стоит то кажется очень высоким, но скорее всего роста среднего.
На первый взгляд этот человек мне совсем не понравился. Вид его какой-то чрезмерно гордый, отстранённый, словно я тут вообще не должна была сидеть, а вдруг оказалась, что сижу.
— Да, простите, — я протянула руку, взяла чехол с соседнего сидения.
Ну вот, а думала, буду сидеть одна. Рано радовалась.
Краем глаза наблюдаю как мой новый сосед, не обращая на меня никакого внимания, кладёт в ящик небольшую сумку, явно набитую разными важными документами. Снимает пиджак, вешает на вешалку. Поправляет рубашку, снимает часы, кладёт их на полку, позволяя мне рассмотреть массивный черный циферблат.
Намеренно демонстрирует, как мне показалось.
Дальше достаёт плед, усаживается, укрывает себя пледом.
И… через две минуты я слышу размеренный тихий храп.
Сначала я пыталась сосредоточиться на работе, но храп соседа перебивает все мои мысли. Тогда я отключила рабочие папки и включила телевизор, сунула в уши наушники.
Таким образом, я с трудом выдержала полчаса, так как мужчина расхрапелся, и вообще повернулся в мою сторону, что сильно добавило звука.
Я потерпела ещё минут десять, потом встала и пошла к стюардам.
— Простите, — постучала по стенке возле комнаты для персонала.
— Да? Вам что-нибудь нужно? — выглянула стюардесса.
— Нет, просто мой сосед, он очень громко храпит, я не могу ничего делать. Это сильно мешает.
— Прошу прощения, но если человек спит, я не имею права его будить.
— Ясно. Ладно, спасибо, — я недовольно поджала губы, действительно, не будить же его и не требовать, чтобы не храпел.
— Не за что. Включите музыку. Это помогает, — напоследок посоветовала стюардесса.
— Я поняла, — пришлось ни с чем вернуться на своё место.
Этот всё ещё храпит.
Я конечно, понимаю, человек устал и всё такое, но это уже слишком. Я тоже заплатила за билет, чтобы ехать с комфортом, а тут получается, шесть часов полёта я должна буду слушать вот это.
Я протянула руку, коснулась пальцем той руки пассажира, которой он в своём сладком сне подпирает щёку. Причём очень смешно подпирает, его щека так сморщилась, что закрыла глаз. А рот оказался приоткрыт. И я должна на всё это любоваться.
Толкаю его пальцем. Сильнее. Ещё сильнее.
Не помогает. Без толку.
Тогда я толкнул его несколькими пальцами, взялась за запястье и потрясла.
— Какого чёрта вы делаете? — он открыл глаза и сердито посмотрел на меня.
Белками покрасневшими от сна и черными зрачками. Картинка прямо скажем угрожающая.
— Вы слишком громко храпите, — говорю строго, пусть не думает, что на меня можно наезжать.
— И что? — он очень злой, что я помешала ему сладко спать.
— Я не для того брала бизнес класс, чтобы слушать ваш храп. Я тоже тут, чтобы иметь возможность отдохнуть.
— И как я должен это контролировать? — он кажется, окончательно проснулся.
— Пейте лекарства, я не знаю. Вам что не говорили, что вы храпите? Есть куча средств, было бы желание…
— А вы чего такая злая, наверное, не замужем?
— Разведена, — говорю язвительно.
— А-а, ну понятно.
— Что вам понятно? — начинает меня злить. — Разведённые женщины какие-то особенные?
— Чаше всего они — злые.
Вот это он зря сказал.
— Да что вы говорите? — я повернула голову и улыбнулась так, чтобы он понял, сейчас ему придётся нелегко, потому что у меня ой, как много есть что сказать.
— Да, — он сел ровно, вытянул руки вверх, потянулся, опустил руки, сжал кулаки и побоксировал вперёд несколько раз.
— А вы значит у нас — добрый, — говорю голосом злой учительницы.
— Да, я добрый, потому что тоже разведён. Ну всё, вы меня окончательно разбудили, теперь вам придётся общаться со мной до конца полёта, — он внезапно улыбнулся и от этой улыбки мне стало как-то не по себе. Такая она обезоруживающая и тушащая всю мою злость.
— С какой стати? — всё ещё сопротивляюсь его, начинающему меня приструнять, обаянию.
— С той простой стати, что вы красивая разведённая женщина, я разведённый и вполне себе симпатичный мужчина. Почему бы нам не поговорить? — он посмотрел мне прямо в глаза, я смутилась.
— Я не обязана с вами разговаривать, я лечу в бизнес классе, чтобы как раз избежать подобных ситуаций, — всё ещё упрямлюсь, но его реплики начинают откровенно расслаблять.