Братья Беккер были известны своей убийственной красотой и озорством, что я оценила, когда Логан стал показывать на разделы в моем расписании. Кожа у него была загорелой, волосы – песочно-каштанового оттенка, напомнившего мне кору дуба. А глаза ярко-карие, даже почти золотисто-желтые, как у кота, а по краям отливали более темным цветом. Логан был намного выше меня, что я отметила, когда он встал, чтобы со мной поздороваться, а его тело выглядело складным и подтянутым. Я вдруг поймала себя на мысли: Логан бегает по утрам или по вечерам делает гимнастические упражнения на заднем дворе?
Но особое внимание привлекала его улыбка.
Он одарил меня ею всего один раз с момента моего появления, но улыбка была довольно искренней, и я заметила небольшую ямочку на левой щеке, заметила его белоснежные зубы. Рот у Логана был крупным, а подбородок – острым и широким.
Неудивительно, что он не позволил ни одной девушке ограничить его свободу. Зачем это ему с таким-то лицом?
– …а желтым отмечен обед, на первые две недели которого, как ты видишь, я приставил тебя к разным коллегам. Мне подумалось, что это отличный способ узнать своих напарников.
Снова обратив внимание на расписание, я заметила наконец солидное – нет, безумное – количество цветов в лежащей передо мной таблице и усмехнулась. Каждый день последующих недель был разрисован синим, оранжевым, желтым, зеленым и фиолетовым цветами.
Логан замешкался.
– Что смешного?
Я щелкнула жвачкой и улыбнулась ему.
– Только ты. А ты интересный, Логан Беккер.
– Почему? Потому что составил график для нового сотрудника? Потому что у меня книги расставлены по порядку? – когда я снова щелкнула жвачкой, у него на скулах заходили желваки. – Я не настолько наивен, мисс Скутер, чтобы не понимать, что вы надо мной издеваетесь, и хочу, чтобы вы знали: мне это не нравится.
В ответ я расхохоталась, но стоило мне увидеть, как Логан с силой опустил кулаки на стол, как мой смех тут же стих.
На столе все закачалось и затряслось, а шар-маятник сбился с ритма, после чего медленно снова к нему вернулся. Я вытаращила глаза, а Логан прищурился, шумно запыхтев, как дракон.
– Зачем ты вообще сюда устроилась? – нахмурившись, спросил он. – Ты не воспринимаешь меня всерьез, явно не хочешь тут работать, одета как подросток и ведешь себя соответствующе. Просто скажи, не трать мое время: для чего ты здесь?
Впервые с тех пор, как вошла в этот кабинет, я увидела твердость характера Логана Беккера. Я бы соврала, сказав, что это не завело меня в каком-то странном смысле.
Я хотела сказать: я здесь, потому что должна, черт возьми. Потому что если буду исполнять прихоть отца, то получу желаемое. Потому что жизнь – несправедливая штука, а жизнь голодного художника – отстой.
– Не твое дело, – ответила я и наклонилась к Логану через весь стол. – И я не издевалась над тобой. Я нахожу милым, что ты потратил столько времени, составляя расписание с цветной кодировкой. Извини, если я тебя обидела.
Логан еще сильнее сощурил глаза, внимательно смотря на меня, словно искал сарказм. Не найдя его, вздохнул, откинулся на спинку стула и сжал пальцами переносицу.
– Слушай, мне это нужно не больше тебя, понимаешь? Обучение нового сотрудника не является моим приоритетом так же, как работа экскурсоводом не интересует человека со степенью в области искусства.
У меня внутри все сжалось.
– Но деваться нам некуда, понимаешь? Так что, пойдешь мне навстречу и позволишь ввести в курс дела?
Я уставилась на Логана, поразившись: почему суровое выражение его лица нравится мне сильнее прежнего дружелюбия?
Есть что-то такое в его хмуром взгляде…
– Хорошо, – не дождавшись моего ответа, сказал он, засунул копию моего расписания в папку и встал. – Пошли, пора все тебе тут показать.
Логан не стал оглядываться, чтобы посмотреть, иду ли я за ним. Не успела я подняться, как он бросил через плечо последнее замечание:
– И, бога ради, выброси жвачку, пока меня не хватил инсульт.
– Еще одна часть маршрута, в которой запрещено фотографировать, – сказал Логан, когда мы проходили через зону, где собирали бочки. Я заметила, как он кивнул Ноа, своему старшему брату, который своим хмурым взглядом дал понять – ему не по душе мое присутствие.
Разделяю твое мнение, приятель.
– Потому что…
– Потому что наша винокурня – единственная, на которой до сих пор собирают свои бочки, – закончила я за Логана. – Я в курсе. Забыл, что этот завод принадлежит моему отцу?
– Уж поверь, этого я не забуду, – прошептал он и продолжил речь.
Я слушала или прикидывалась, что слушаю, смотря, как команда из четырех человек вставляет деревянные доски в металлическое кольцо, собирая бочку. Ноа опустил верхнее кольцо на только что собранную бочку, отправил ее на конвейер и принялся за следующую, а я позавидовала, с каким трепетом в глазах он этим занимался.
Потому что внутри меня засело предчувствие, что заниматься этим ему осталось недолго.
Мой отец был сторонником инноваций, хотел быть лучшим из лучших и опережать время. Остальные члены правления много лет старались сохранять традиции, убедили отца оставить прежним то, что делало виски «Скутер» известным. Но таких членов правления становилось все меньше и меньше, и папа постепенно переломил ситуацию и показал, почему на первое место должны выйти нововведения – тем более с появлением большего количества крафтовых винокурен.
Команда из четырех человек, собирающая передо мной бочки, – самые важные люди на этой винокурне на протяжении многих лет.
И я сомневалась, что они будут выполнять ту же работу через полгода.
Логан пощелкал пальцами перед моим лицом, а когда я повернулась к нему, приподнял бровь.
– Ну?
Вот черт. Он задал мне вопрос?
Я улыбнулась.
– Э-э-э… Прости, ты не мог бы повторить?
Логан вздохнул, слегка покачав головой, и направился к боковой двери склада.
– Может, хотя бы вид сделаешь, что тебе не плевать, ладно?
– Извини, – сказала я и догнала его. – Правда, извини. Просто я знаю эту винокурню так, словно это дом, в котором я выросла… потому что, честно говоря, так оно и было. Мне кажется, мы только зря тратим время.
– Тебе известна общая схема, – согласился Логан, придержав мне дверь, и мы вышли на холод. Логан застегнул молнию на куртке, а я накинула на голову капюшон и засунула руки в карманы, пряча их от студеного ветра. – Тебе известно имя и процесс. Но знаешь ли ты историю? Конкурентные преимущества? Забавные факты и цифры, которые захотят услышать туристы? Истории, которые так им запомнятся, что, вернувшись домой, они будут пересказывать их друзьям?
– Например, ту историю, где мой дед умер от травмы пальца, о которой никому не рассказал? Или что мы используем свежую родниковую воду с нашей территории, потому у нашего виски особый неподражаемый вкус? – бросила я в ответ.
Логан замер на месте и повернулся ко мне лицом впервые с тех пор, как мы покинули склад.
– Отличные примеры. Но эти факты можно найти в интернете. Расскажи мне то, что никто не сможет найти с помощью быстрого запроса в Гугл.
Я открыла рот и снова его захлопнула.
Потому что в голову ничего не шло.
По правде говоря, мне нужно знать больше историй, чем Логан Беккер, ведь я дочь владельца и внучка основателя. Но я с четырнадцати лет пыталась свалить из этого города и откреститься от семейного наследия.
Я отгородилась почти от всех историй, которые слышала от отца. Если кто-нибудь спрашивал о моей фамилии, об этом городе или виски, то я давала основную информацию, которую можно найти самостоятельно, просто потому, что не хотела это обсуждать.
Не хотела становиться частью всего этого.
Логан кивнул.
– Приму твое молчание за согласие. Выходит, ответа у тебя нет. Пойдем, – сказал он и повел нас в новом направлении. – Мы почти закончили и на сегодня сможем завершить эту пытку.
Мы прошлись по складам, где хранились эксклюзивные бочки, где в конце экскурсии проводили дегустации, а потом Логан быстро провел меня по сувенирной лавке, где мы повстречали его младшего брата Майкла, и через вестибюль.
Майкл выглядел таким же несчастным, как я сама.
– У твоего брата что-то стряслось? – спросила я, когда мы вышли из лавки и направились к кабинетам гидов.
– У Ноа?
– У Майкла, – уточнила я. – Я иногда захаживала в сувенирный магазин с друзьями из другого города, и он всегда был таким веселым. А сегодня… не знаю. У него такой вид, словно он готов откусить голову туристу, который следующим спросит его, как заказать бочку от «Скутер».
Логан помрачнел.
– Просто у него трудные времена. Но… ты права. Он не очень-то дружелюбен. Я с ним поговорю.
Я похолодела.
– О, я не хотела…
Я уже готова была извиниться, когда Логан вдруг остановился и посмотрел в конец коридора на дверь кабинета, который я слишком хорошо знала. Этот кабинет принадлежал дедушке и был первым, что украсил это здание. Его много лет никто не занимал. А потом он пострадал от пожара. С того дня дверь была заперта и открывалась, только, если нужно было устранить повреждения от пожара и убедиться, что там безопасно.
Сейчас там входили и выходили какие-то люди: они выносили старую сгоревшую мебель и заносили новую, похожую на нее. Я заметила, что они убрали большую картину на холсте, которой я любовалась, когда приходила к дедушке. На ней была изображена юная девушка в ярко-желтом платье, танцующая на берегу. Ее платье кружилось, а золотистые волосы развевались.