За окнами дома видна суета. Пока мы открываем багажник, доставая пакеты с покупками, на улицу змейкой выходит сначала мама, а потом Ира с Захаркой на руках.

Сегодня ясно и солнечно, поэтому день мы собирались провести в беседке на заднем дворе. По крайней мере, таким был план, когда я сообщила родным, что выхожу замуж. Саша прав: мой выбор не должен зависеть от чьих-то ожиданий. Но я всё равно действую с осторожностью, будто ступаю по тонкому льду.

— Мы вас заждались, — радушно произносит мама, стоя под навесом веранды и взмахивая рукой.

Я замираю, как вкопанная, когда с глухим стуком захлопывается багажник, а Саша неторопливо обходит машину. Его фигура — выверенная, уверенная — будто прорезает вязкий, тягучий воздух предчувствия одним только своим появлением.

Устинову приходится прижаться грудной клеткой к моим лопаткам, чтобы наконец привести меня в движение.

— В городе жуткие пробки, — сбивчиво оправдываюсь, ступая по выложенной плиткой дорожке. — Простите за задержку.

В моих руках пусто, зато Саша несёт и пакеты с покупками, и цветы для мамы, которые вручает ей, как только она начинает целеустремлённо идти навстречу, глухо цокая каблуками по камню.

Платье на ней слегка колышется на ветру, а лицо остаётся напряжённым — будто она ещё не решила, кого встречает: будущего зятя или потенциальную ошибку младшей дочери.

Мы с ней не похожи. По крайней мере, внешне. На маму больше похожа сестра — чертами лица, формой глаз и тоном кожи. Женственностью и кокетством. Умением выгодно подать себя. Я всегда немного завидовала этому, ведь во мне больше от отца.

— Ой, спасибо вам, — мама широко улыбается, принимая букет и наклоняясь, чтобы вдохнуть лёгкий цветочный аромат. — Мы всегда рады гостям. Проходите, пожалуйста, в дом.

Знакомство с сестрой и мелким проходит, как в тумане. Мы проходим через прихожую, даже не снимая обуви, и направляемся на кухню, где выкладываем покупки на круглый обеденный стол.

В доме пахнет едой и свежей выпечкой. Тепло, сытно.

Мои щёки пылают, когда я пытаюсь собраться и включиться — представить родным мужчину, которого они столько раз обсуждали, но впервые видят рядом со мной.

Я до сих пор хорошо помню, как всё было с Костей: мило, обыденно, комфортно. Я искренне верила, что выйду за него замуж, и не раз рисовала в голове картину нашей свадьбы. Родители смотрели на него снисходительно, словно уже тогда понимали, что это не всерьёз и не надолго.

Поразительно, как быстро это померкло. Как нечто, что когда-то казалось важным, а теперь не имеет веса. Без сожалений. Без оглядки. Без следа. Потому что рядом есть настоящее: яркое, зрелое, очень-очень осмысленное.

— Какое у тебя красивое кольцо, — восхищённо говорит сестра, подступая ближе и взяв мою руку. — Это бриллиант?

— Да.

— Выглядит просто вау, — цокает языком Ира и поднимает взгляд на Сашу, улыбаясь ему во весь рот. — Александр, дорого такое стоит?

За грудной клеткой бешено пляшет сердце, потому что она может быть как доброжелательной, так и стервой. Что сейчас преобладает, я не пойму, но заранее паникую.

— В пределах здравого смысла, — сдержанно отвечает Устинов.

— Если не ошибаюсь, конфискация в вашем случае не применялась. Значит, это кольцо из тех сомнительных доходов, происхождение которых осталось за скобками?

— Сомнительные я приберёг на свадьбу. Вы же придёте?

— Ну разумеется.

Эта перепалка звучит шутливо, но я вспоминаю, как в детстве мы с сестрой дрались не на жизнь, а на смерть — и едва сдерживаюсь, чтобы не вцепиться ей в лицо прямо сейчас. Я и сама умею поддеть Сашу на эти темы, но из её уст даже безобидная фраза воспринимается как провокация.

Ситуацию спасает Макс: он распахивает стеклянную дверь и врывается на кухню, как ураган — обегает остров и замирает прямо перед новым для него человеком. Чтобы взглянуть ему в лицо, приходится сильно запрокинуть голову.

— Привет, ты Саша? — спрашивает с интересом.

Я никогда не видела, как Устинов общается с детьми, но моё сердце трепещет, когда он опускается на корточки перед моим племянником и протягивает ему руку. Мяч, который мы купили в торговом центре, оказывается как нельзя кстати.

— Привет. Да, я. А ты Макс?

Ребёнок смотрит на него, чуть сощурившись. Затем принимает подарок и расплывается в открытой, солнечной улыбке.

— Ага.

— Приятно познакомиться.

— Мне тоже, — вполне искренне кивает. — Дед сказал, что тебе пора идти жарить мясо. У нас мужики без дела не сидят.

— Весомый аргумент. Покажешь, где у вас мангал?

Я смотрю вверх, провожая резкое движение, когда Саша поднимается во весь рост.

Я сильно привязана к семье и чту традиции — пусть даже в самых простых вещах: совместных ужинах, праздниках, посиделках на кухне. Но сейчас все мои желания сводятся к одному — не возвращаться на порог родительского дома до тех пор, пока это будет восприниматься как стресс.

57

57

— Оль, на какую дату вы назначили свадьбу? — спрашивает мама, суетясь у плиты и доставая из духовки румяный пирог.

Позавтракать я не успела, поэтому желудок с предательским урчанием напоминает, как сильно я хочу есть.

— Двадцать второе октября.

— А сколько планируется гостей?

— Немного. Несколько друзей Саши, его брат, мои родственники и Карина. Думаю, этого будет вполне достаточно.

Мама взмахом руки убирает выбившуюся прядь волос и бросает на меня цепкий взгляд. По лицу видно — шок от новости ещё не прошёл, но она изо всех сил старается принять и смириться. Как бы сложно ей ни было, мама — единственный человек в нашей семье, в чьей поддержке, пусть даже самой минимальной, я никогда не сомневалась.

— А родители жениха будут? — вклинивается сестра.

Этот вопрос я тоже ему задавала. Для Саши он до сих пор звучит слишком остро, поэтому я всеми способами постараюсь оградить его от него.

Родителей не будет. Отца он не знал, а матери давно плевать, как он и чем живёт. Её интерес — вовремя получать финансовый перевод, который она с радостью пропивает на пару с отчимом. С родителями не общается и Денис — младший брат Саши.

— Не будут. Мы решили ограничиться только теми, с кем действительно близки. И я бы очень не хотела обсуждать это при всех.

Дальше идут безопасные разговоры — о месте празднования, выборе платья и прочих организационных моментах.

Год назад я мечтала о пышной свадьбе с роскошным шлейфом, фатой и множеством гостей. А сейчас приоритеты изменились. На мне будет белый брючный костюм, скрывающий живот. Никаких пышных юбок, цветочных арок и сотен лишних глаз.

Эта свадьба совершенно точно не про шоу.

Когда Ира выходит на задний двор, чтобы уложить Захарку в коляску и передать Грише, я подхожу к окну и буквально прилипаю к нему, наблюдая за обстановкой.

Папа стоит у мангала, переворачивая шампуры. Вид — важный и дико сосредоточенный, будто он пытается таким образом справиться с внутренним штормом.

Полчаса назад Саша сам вышел и представился. Я видела, как он протянул руку, как сдержанно и достойно держался. Разница между ним и моим отцом — слишком очевидна, и я ощущаю себя связующим звеном между двумя полюсами. Каждый тянет в свою сторону, но вместе они не сойдутся.

Я вздрагиваю, едва Макс бросает мяч Устинову. Тот ловит и ловко отправляет его в баскетбольное кольцо на дереве.

Племянник широко улыбается и несётся вперёд, чуть не спотыкаясь о траву, чтобы попробовать так же.

У него, естественно, не получается.

Кольцо находится слишком высоко, и я сомневаюсь, что даже у меня получилось бы докинуть, не говоря уже о пятилетке.

Оставив дрова рядом со скамейкой, Саша что-то выкрикивает Максу и направляется к нему, преодолевая расстояние в несколько метров. У меня перехватывает дыхание, когда он подхватывает мелкого на руки, тот поднимает мяч над головой и целится в кольцо, попадая в него с первого раза.

Я не знаю, что со мной происходит, но на секунду реальность смещается, а в груди закручивается целый вихрь эмоций, потому что я представляю, что эта картина из будущего.

Нашего. Общего.

Смех. Радостный визг. Хлопки в ладоши. Солнечные блики во дворе дома.

Уют. Тепло. Счастье.

Как будто кто-то взял и показал мне кусочек моего рая — так отчётливо, что теперь сложно от него оторваться, даже когда меня окликает нежный мамин голос.

— Папа хотел бы для тебя другого мужчину. Но не потому, что Саша в чём-то недотягивает — по статусу или регалиям. Просто тот, кого он выбрал, был бы безопаснее. Без этой твоей всепоглощающей любви в глазах и трепета в голосе. Папа не доверяет чувствам, которые выбивают из равновесия. А ты именно в такие и бросаешься.

Мама делает паузу, касаясь моего плеча.

— Но если эта любовь взаимна, а я вижу, что она такая, значит, всё правильно. С такой любовью можно пройти через всё: огонь и воду, страхи, порицание и недоверие близких. Главное, чтобы ты была в этом чувстве не одна. А остальное — мелочи. Сам папа далеко не святой, если тебя смущает судимость Александра, — раздается приглушённый вздох. — Скорее всего, ты уже не помнишь, но когда ты ещё училась в школе, его обвиняли в злоупотреблении служебным положением. Он тогда работал в областном управлении, курировал земельные вопросы. Подписал несколько «удобных» решений на знакомых, кое-где закрыл глаза. Думал, пронесёт. Но не пронесло. Была проверка, длительное расследование, скандал в прессе. В итоге всё замяли, потому что помогла фамилия деда, но нервы потрепали знатно. С тех пор вот уже двенадцать лет, как у папы безупречная репутация, хотя так было не всегда.