Нет, с мамой спорить попросту невозможно!
***
Булат встречал ее у дверей.
— Что это у тебя? — он забрал из рук Гульнары объемистый пакет.
— Мама передала тебе.
— Что передала?
Гульнара вздохнула.
— Еды. Термос с лагманом, кутабы, кюфта. Все для любимого зятя.
Бровь Булата выразительно поползла вверх.
— Ого. Это кстати. Я не ужинал, тебя ждал.
Гульнара хотела сказать, что в этом не было никакой необходимости — не ужинать без нее. А потом к ней пришло воспоминание из детства — что мама никогда не ужинала без отца. Их с братом кормила, если было уже поздно, отправляла спать. А сама ждала отца. Во сколько бы он ни пришел домой. Это казалось Гуле ненормальным. Но то, что Булат не ужинал без нее, казалось еще более ненормальным.
— Передавай огромное спасибо Танзиле Ильмановне. Впрочем, не надо. Я сам ей позвоню.
— Хорошо, — растерянно отозвалась Гульнара. — Пойдем? Ты будешь ужинать, а я попью чаю, — она виновато улыбнулась и добавила: — Уйти от мамы голодной невозможно.
— Я понимаю.
***
Гульнара пила васильковый чай и смотрела, как Булат ужинает. И со всех сторон крутила неожиданную мысль. Она еще в первый свой вечер в статусе жены заявила Булату, что не потерпит никаких посторонних женщин на своей кухне. Но ничего не сделала для того, чтобы эти слова стали реальностью. А кухня Булата так и не стала ее.
К ним в дом продолжала приходить какая-то женщина. Булат сказал, что она работает у него уже несколько лет. Приходит не каждый день, три раз в неделю. И готовит еду. И всю минувшую неделю так и происходило. Гуля ни разу не видела этой женщины, она приходила, когда они оба — и Гульнара, и Булат были на работе. А в выходные она не приходит.
Вся эта ситуация нешуточно озадачила Гульнару, и она задумалась настолько, что вздрогнула, когда ее окликнул Булат.
— Налить тебе еще чаю?
— Да. Пожалуйста.
— У меня завтра приемный день. Но воскресенье все наше. Если у тебя какие-то предложения, я готов их выслушать.
М-м-м, Булат Альтаирович умеет формулировать.
— Я подумаю.
— А ты что будешь делать завтра?
— Высплюсь. А потом… — Гульнара вдруг поняла, какой у нее план на завтра. — Потом планирую встретиться с подругами. Или, может, заеду к отцу. Если ты не против, — зачем-то добавила она.
Булат пожал плечами.
— Я не против. Ты планируешь поехать на своей машине? Я мог бы…
Их прервал звонок его телефона. Булат и Гульнара одновременно посмотрели на экран его мобильного, там отражалось лицо яркого улыбающегося блондина. «Вадим Коновалов» — гласила надпись под фото, но Гульнара вспомнила его и так. Это коллега Булата, он был на их свадьбе и безбожно кокетничал с Кариной и смело танцевал с Лианой.
— Извини, — Булат промокнул губы и протянул руку к телефону.
Гуля не стала игнорировать разговор и, уж тем более, уходить в другую комнату. Ей было интересно все, что касалось ее мужа. Правда, этот разговор ничего для Гульнары не прояснил. В нем звучали какие-то непонятные для Гульнары слова и незнакомые ей имена и фамилии. В общем, это явно был разговор на профессиональные темы.
— Вы с Вадимом работаете вместе? — спросила она, когда Булат закончил разговор. — Он тоже… флеболог?
— Мы с Вадиком учились вместе и дружим еще с университета. Но не работаем вместе. Вадим не флеболог, он хирург, что называется, поцелованный богом.
— Но… — Гуля нахмурилась. — Но я же его видела у тебя в клинике. В тот день, когда я… — тут Гульнара все же покраснела. — В смысле, он был у тебя в клинике и был одет как врач. Ну, в таком бирюзовом костюме, помнишь?
— Помню. Вадик иногда у меня консультирует. Но основное место работы у него другое, где ему есть, где развернуться сообразно его способностям. А как дела у Танзили Ильмановны?
Гуля отчетливо ощутила, как Булат меняет тему. Словно не хочет говорить о своей работе. Или о себе вообще. Так. Пометим себе это. А пока Гульнара принялась под чай с готовностью рассказывать о маме.
***
У одной сегодня маникюр-педикюр, другая на дне рождения — не просто дне рождения, а на юбилее! — у бабушки. Ну и ладно. Значит, Мама-Мия.
Гульнара даже закашлялась. И замешкалась с ответом. Зато от Миланы пришло еще одно сообщение
Гуля не могла не улыбнуться. Темперамент у Ваньки — огонь. Даже Мама-Мия не всегда справляется.
***
Гульнара привезла кое-то лучше торта. Хотя и торт тоже. Она созвонилась с Русом, заехала домой и забрала Винни. Правда, брат взял с Гули клятву, что она вернет собаку. Гульнара даже не стала возмущаться, потому что эта вертихвостка Винни явно испытывала самую нежную привязанность к Рустаму и не слишком тосковала по Гуле.
Неожиданно, конечно, но ладно, дальше видно будет. А пока великолепная четверка, состоящая из одних «В»: Ваня, Вера, Винтик и Винни, и присоединившиеся к ним парочка соседских ребятишек катались из угла в угол большого участка вокруг дома отца. Мама-Мия и Гуля устроились у французского окна. В доме они остались вдвоем, потому что отец, как выяснилось, был в командировке. Из дома не было слышно, но было отлично все видно, и можно было представить, какой там стоит сейчас гвалт и лай.
— Ну, что у тебя случилось? — Мама-Мия не стала тянуть кота за хвост.
— В том-то и дело, что ничего.
Вот Милане можно сказать обо всем прямо. Надо только собраться с духом.
— Поэтому ты такая кислая? Где Булат?
— Работает. Но дело… не в этом. Мама-мия, я вообще не понимаю, что происходит.
— А что происходит? — последовал быстрый вопрос. — Он тебя не обижает?
— Нет-нет. В том-то и дело, что… — Гуля вздохнула, бездумно отломила кусок торта. — Понимаешь… Я вчера была у мамы, тоже ей…
Гульнара замолчала. По лицу Миланы промелькнула какая-то тень.
— Я уверена, что Зиля дала тебе дельный совет.
— Ну да, — вяло согласилась Гульнара. — Но она не знает главного.
— Чего?
Гуля выдохнула.
— Я замужем уже неделю. Но за эту неделю у нас с моим мужем ни разу не было секса. У меня даже первой брачной ночи не было, Мама-мия! Ты не знаешь, может у мужчин бывают эти… критические дни? Я… Я просто не понимаю, не знаю, что и думать.
Милана какое-то время молча и недоверчиво смотрела на Гулю, а потом по ее красивому лицу прошло что-то вроде судороги. Мама-мия прыснула, а потом и вовсе расхохоталась.
— Ой, — Милана потянулась за салфеткой. — Ой-ей-ей… — она аккуратно промокнула глаза. — Прости, пожалуйста, Гуля. Я понимаю, что это не смешно. И все же это так… Все-все, я успокоилась!
Она отбросила салфетку.
— Это, конечно, задачка со звездочкой. И требует осмысления. Еще что-нибудь есть? Тебя еще что-то беспокоит?
— Ничего, — буркнула Гульнара. Смех Миланы ее немного задел. Но сердиться на Маму-мию она не могла. И потом, ситуация и в самом деле идиотская. — Не считая того, что я совсем не понимаю, почему Булат на мне женился.
— А ты?
— Что — я?
— Ты почему замуж за него вышла?
Этот вопрос поставил Гульнару в тупик. Ну, то есть, она была уверена, что у нее есть четкий ответ на этот вопрос. Есть точная и ясная причина. Но этот ответ вдруг куда-то потерялся.
— Только не говори, что тебя к этому браку принудили. Стоило тебе сказать «нет» — и ничего бы этого не было. Никто бы не стал заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь. Никто. И ты это знаешь. Но ты не сказала «нет».
На это нечего было возразить.
— Я вышла за него замуж, потому что… — Гуля принялась возить ложкой по тарелке, размазывая крем. — Потому что… потому что…
— Смелее, смелее.
— Потому что он мне нравится!
— Нравится? Ты уверена, что только нравится? Может быть, это что-то другое? Какое-то более… сильное… слово?
— Мама-мия!
— Хорошо, — демонстративно покладисто согласилась Милана. — Нравится. Уже хорошо. Булат тебе нравится, а он, негодяй такой, не желает исполнять супружеский долг.
— Мама-мия! — снова взвыла Гуля.
— У этого непременно есть какое-то объяснение. У всего есть своя причина. Но залезть в чужую голову и узнать ее мы не можем. Поэтому… В этой ситуации я вижу два варианта. Либо ты спрашиваешь Булата прямо, почему он не спит с тобой как муж с женой.
— Нет! — Гульнара почувствовала, что щеки мгновенно вспыхнули. — Ни за что! Никогда! Я не смогу так прямо… его об этом спросить!
— Тогда остается второй вариант. Соблазни его сама.
Гульнара неосознанно прижала руки к щекам. Они сейчас, наверное, цветом как помидор. Соблазнить?! Гульнара вообще не представляло, что это такое — соблазнять. Скорее, это она была избалована мужским вниманием — конечно, большей частью стараниями отца и его попытками свести дочь с «приличным молодым человеком» — и умела осаживать чрезмерно настойчивых ухажеров. Впрочем, Гуля умела и флиртовать, как она сама считала. Но легкий флирт со сверстниками и соблазнение взрослого мужчины — это две очень разные по масштабу задачи.