— Нет! — Гуля даже подскочила от возмущения. — Но ты обо мне все знаешь. А я… Булат! — она толкнула его в грудь. — Что-то есть?

— Нет. Я абсолютно здоров.

Паузу, крошечную и незаметную, могло услышать только ухо влюбленной женщины.

— Ты мне врешь.

Булат свел вместе брови.

— Гуля…

— Ты не говоришь мне всей правды.

Булат не мог предположить, откуда в Гуле это взялось и почему она так упорствует. Ведь знать она не могла. Так почему же…

Ее ладони обхватили его лицо, а глаза оказались близко.

— Скажи. Пожалуйста.

Булат шумно выдохнул, отвел взгляд.

— Гуля, я уверяю тебя, что там сущая ерунда…

— Говори.

Он еще раз вздохнул. Но на Гульнару это не произвело ровным счетом никакого впечатления.

— Ты можешь вздыхать и собираться с духом хоть до самой ночи. Я подожду. Я никуда не тороплюсь. Но я от тебя не отстану.

Булат все-таки рассмеялся. Маленькая упрямица. В кого, интересно?

— Ладно. Но это и правда… В общем, слушай. У меня на одной ноге началась деградация сустава.

— Что это?

— Сустав начинает разрушаться.

— Где именно? Почему? — вопросы вылетали из Гульнары с пулеметной скоростью.

— Не знаю. Даже Вадик толком не может сказать, почему. Склоняется к тому, что это генетическое. Плюс большой вес и то, что я много времени провожу на ногах.

— И… и какие перспективы? Ты… — Гульнара опустила взгляд на его ноги. — Ты…

— Я не буду одноногим пиратом, — он мягко привлек ее к себе. — Я уже все спланировал. Вадим сделает мне артропластику.

— Когда?

— Гульнара! — Булату все меньше и меньше нравился этот разговор. Ни одному нормальному мужчине не нравится, когда с ним начинают нянчиться, как с маленьким.

— Я спрашиваю — когда? Если процесс уже начался, почему ты не делаешь эту… пластику сейчас?

Ой, сколько у нас упрямства. Вся в отца.

— Я пока себя нормально чувствую. Время еще есть. После пластики я выпаду из жизни месяца на три-четыре. А у меня работа, операционный план. Незачем торопиться, если у меня ничего пока не болит, и в движении я не ограничен. А Вадик мне насует металла в ногу, буду в аэропортах звенеть. Мне это надо? Мы в отпуск на Новый год собрались, если помнишь.

— Ты хочешь довести до того, что начнешь хромать!

Булат начал разражаться всерьез.

— Я каждый год прохожу обследование. Вадим держит вопрос на контроле.

Гульнара замолчала. Потом снова повернула голову.

— Какая нога?

— Гуля!

— Если ты не ответишь на все мои вопросы, я узнаю ответы у Вадима.

— Так он тебе и скажет.

— Он мне все скажет.

Вот тебе и милая послушная девочка. Вот это Булат расслабился от последних недель самого настоящего медового месяца. А стоило бы помнить, что у этой девочки, его жены, доставало характера и упрямства, чтобы противостоять очень авторитарному отцу. А уж из мужа-то… Из мужа она веревки вьет, пора признаться. Без особого сопротивления со стороны мужа, если уж совсем честно.

Булат в очередной раз вздохнул и прижал к себе Гульнару покрепче.

— Стопа. Левая.

Гульнара вытянула ногу и погладила свой узкой изящной стопой его, большую и волосатую.

— Эта?

— Эта.

— Тебе, правда, не больно?

— Так. Давай ты еще меня будешь на всякий случай с ложечки кормить!

Она положила руку ему на грудь.

— Если надо — буду. И долго гулять мы больше не будем.

Нет, это бесполезно. Гульнару не переупрямить.

— Я подожду несколько дней. И когда тебе будет можно — я тебя накажу.

Гульнара дотянулась губами до его шеи и поцеловала.

— Считай, что я испугалась.

Нет, это и в самом деле бесполезно — с ней спорить. А Гуля сменила гнев на милость, а заодно тему разговора. Правда, руку с его груди не убирала и продолжала гладить своей стопой его.

***

Гульнара отчетливо почувствовала, когда надо остановиться. Слова Булата про ногу и все эти непонятные, но звучащие очень тревожно штуки типа металла в ноге и артропластики — Гульнара очень смутно представляла себе, что такое эта артропластика! — порядком взбудоражили. Но это очень важная тема, которую надо обдумать в спокойной обстановке. А пока надо успокоить сердито сопящего мужа, который, к тому же, остался без секса.

— Слушай, — она медленно гладила Булата по груди. — Раз уж у нас такой разговор пошел… откровенный… хочу тебя еще кое о чем спросить.

— Больше ни слова о моих ногах.

— Речь пойдет обо мне.

— Эта тема гораздо интереснее, — Булат с явным облегчением выдохнул и обнял ее крепче. — Спрашивай.

— Скажи мне… Вот когда я провела ночь, точнее, часть ночи в твоем номере — почему я оказалась запертой в твоей ванной, да еще и замотанная в полотенца и под ковриком?

Булат молчал. А потом грудь его вздрогнула, и Гульнара подняла голову. Так и есть. Смеется!

— Не сердись, пожалуйста, — он снова притянул ее к себе. — Просто я вспомнил эту незабываемую картину. Тихо-тихо, сейчас все расскажу. После того, как мы ушли из бара, я сначала развел твоих подруг по их номерам. Потом я хотел отвести тебя, но ты наотрез отказалась говорить мне, в каком номере живешь.

— Правда?! — ахнула Гульнара.

— Чистая. У меня было два варианта. Либо копаться в твоей сумочке и искать ключ — причем я не был уверен, что ты не окажешь мне сопротивления и позволишь шариться в твоей сумке. Второй вариант — вести тебя на ресепшен и спрашивать там, в каком номере ты остановилась. Ну… Мне оба варианта не понравились. И я решил уложить тебя в своем номере на диване. Ты даже дошла со мной до моего номера. А там ты сказала, что я собираюсь тебя обесчестить и хлопнула у меня перед носом дверью ванной. И заперлась изнутри. Поэтому о том, зачем ты укрылась ковриком, я не в курсе.

Гульнаре очень хотелось спрятать лицо куда-нибудь, что она и сделала. Уткнулась мужу в шею. Все-таки отожгла Гуля тогда по полной программе. Удивительно, как Булат после всего этого захотел иметь с ней дело.

— Надеюсь, больше я тебе никаких неприятностей не доставила?

— Ну, мне пришлось спускаться в бар, чтобы сходить в туалет — прошу прощения за натуралистические подробности. Я, на самом деле переживал, как ты там? Ну, мало ли… После такого количества самбуки. А потом я услышал, как ты храпишь, и понял, что все в порядке.

Гульнара снова подскочила от возмущения.

— Я не храпела!

Булат молча смотрел на нее, уголки его губ подрагивали. Гульнара со стоном уткнулась ему — в этот раз в плечо. Еще и храпела… Кошмар какой!

Рука Булата легла ей на спину.

— Знаешь, о чем я подумал? Ведь ты оказалась права. Я тебя обесчестил.

Гульнара вздохнула, плотнее прижимаясь к мужу.

— Я очень этому рада.

***

Гульнара не могла ни о чем другом думать после рассказа Булата. Она таскала его на спектакли, на долгие прогулки. А у него… И, главное, молчал! Гульнара очень хотела позвонить Вадиму и все у него хорошенько разузнать. Но, во-первых, она не знала телефонного номера Коновалова. Правда, этот вопрос решился просто — Гульнара нашла аккаунт Вадима в социальной сети, и ему можно написать. Но, во-вторых, Гуля опасалась, что если она начнет действовать за спиной Булата, то все-таки исчерпает его терпение. А ругаться с ним ей не хотелось. Кому захочется ругаться с любимым человеком?

А в том, что человек любимый — в этом теперь сомнений не было ни малейших. Правда, Гуля, кажется, упустила подходящий момент для ответного признания. В очередной раз упустила. После перерыва они были близки с мужем, и он потом, обнимая, тихо-тихо шептал ей разные нежные слова, среди которых было и «любимая». А Гульнара снова промолчала. Потому что она гладила своей стопой его стопу и думала о том, как бы ей все-таки переговорить с Вадимом и точно обо всем этом разузнать. Ведь Интернет — тот еще источник достоверной информации.

***

Терпение, одно из главных его достоинств, вдруг почему-то стало подводить Булата. Оказывается, сказав один раз «любимая», очень трудно остановиться. Оказывается, вслед за «любимая» очень легко выходит: «Я тебя люблю». Оказывается, в какой-то момент очень хочется услышать ответное «Я тебя люблю». Оказывается, если ты не слышишь этих слов, желание их услышать становится почти навязчивым.

Булат говорил себе, что молчание Гульнары ничего не значит. Убеждал себя, что ее глаза гораздо красноречивее слов. И совершенно разумно твердил себе, что надо просто дать Гульнаре время. Это он уже взрослый человек и точно знает, что чувствует. А она еще молодая и, возможно, пока не понимает…

Или не понимает он. И выдает желаемое за действительное. Булат уже несколько раз в последний момент прикусывал себя язык, чтобы не спросить ее, нежную и обнаженную, лежащую в его руках: «А ты, Гуля? Ты любишь меня?». Но он пока сдерживался. Молчал. И чувствовал, как ее стопа гладит ее.

Да далась тебе эта нога!

Глава 11

Глава 11

Гульнара уже почти решилась написать Вадиму. У нее появилась и с каждым днем крепла уверенность, что Булат не рассказал ей всего. Что-то от нее утаил. И что, на самом деле, время уходит. И операцию надо делать сейчас, вот прямо сейчас. Скоро. И к черту планы на новогодние каникулы.

Гульнара уже почти решилась написать Коновалову, когда он позвонил ей сам. Правда, сначала Гульнара не знала, что это Вадим. Потому что позвонил он ей с номера Булата.

— Привет. Ты уже закончил работу? Я дома, и на ужин у нас фаршированные перцы. А еще я планирую сливовый пирог. Не говори ничего, у меня кулинарный припадок.

— Гульнара, это Вадим Коновалов.