Я присоединяюсь к ней и скрещиваю руки на груди.
– Ну и что же?
– Мы можем пользоваться стиральной машиной и сушилкой только в отсутствие хозяина, и нам не разрешается приставать к ним. Даже если что-то пойдет не так с квартирой. Мы должны звонить – никогда не стучать. Единственное исключение – когда платим арендную плату. Ее нужно передавать им лично и без задержек. И мы должны работать во дворе, все необходимое оборудование находится в гараже за домом.
Это значит, что я буду работать во дворе, но если это самое худшее, то я смогу жить с этим.
– Это вполне выполнимо. Что-нибудь еще?
– Только одно, и это не имеет большого значения. Правда, пустяк.
– Ну и что же?
– В этом доме водятся привидения, – выпаливает мама и улыбается мне. – Так, давай распакуем вещи.
Вероника
Вероника
Единственная причина, по которой люди приезжают жить в этот маленький городок, – это или спрятаться, или умереть.
Родители Назарета привезли его сюда в седьмом классе, чтобы спрятать. С другой стороны, мой отец выкорчевал меня из нашего пригородного, уютного, ниже среднего класса, пахнущего шоколадной крошкой дома, когда мне исполнилось одиннадцать, чтобы я умерла.
В нашем городе не так уж много новых людей, поэтому мне всегда было любопытно, что за причина привела Сойера Сазерленда в этот заброшенный город. Он здесь потому, что прячется, или собрался умирать?
– Достаточно того, что Сазерленд переезжает в твой дом, так теперь он, похоже, вторгается на твою гору, – Лео вскакивает на крошащуюся кирпичную стену, идущую вдоль бетонного крыльца старой туберкулезной больницы, и смотрит вниз с холма. Конечно же, Сойер Сазерленд и группа его веселых друзей идут через густые кусты и высокие зеленые деревья вверх по узкой тропинке.
Лео прав насчет того, что Сазерленд вторгся в мое пространство, но ошибается, что холм принадлежит мне. Наш задний двор соприкасается с частной собственностью, но холм и санаторий принадлежат государству. Лео приезжает сюда не так часто, как я. И мы проводим бо́льшую часть нашего времени на ферме Джесси, но Лео поступает в колледж и хочет посетить все свои любимые места, прежде чем уедет. Поход вверх по холму – это убийственно, но вид захватывает дух.
– Просто потрясающе, – сарказм, но я так рада, что он чувствует себя как дома.
Ночь еще не скоро, и небо окрашено в розовые и темно-синие цвета раннего вечера. Позади нас массивное крыльцо, куда медсестры выкатывали пациентов на кроватях, чтобы они могли подышать свежим воздухом. Еще в начале 1900-х годов здесь жили тысячи людей, которые пытались «вылечиться» так от туберкулеза. Многие выжили. Еще больше погибло.
Множество людей в городе боятся этого здания. Оно было заброшено так давно, что даже окон не осталось, только зияющие темные дыры для всевозможных диких животных и нежелательных гостей. Но меня это не пугает. Бояться этого места – значит бояться смерти, и это не тот страх, который меня тревожит.
Лео садится рядом со мной, тоже свешивая ноги со стены. Его плечо трется о мое, и я признаю, что мое сердце пропускает несколько ударов. Мне бы этого не хотелось, но это так. Он пахнет сандаловым деревом, и я ненавижу его за то, как он красив: золотистая кофейная кожа, черные вьющиеся волосы, которые почти касаются плеч, и улыбка, согревающая даже самых холодных людей в мире.
Возможно, если бы глаза Лео были неправильно расположены на его красивом лице, как на картине Пикассо, или из его лба торчал бы инопланетянин, или были бы скользкие щупальца, прикрепленные к его спине, я смогла бы найти способ не любить его слишком сильно. Но здесь нет никаких инопланетян, никаких щупалец, и у меня есть чувства к Лео, хотя он и не подозревает, что я влюбилась в него.
Мне нужно перестать думать о Лео и его чувствах, поэтому я сосредотачиваюсь на противоположности Лео и нахожу взглядом Сойера Сазерленда, возглавляющего стаю. За ним идут несколько парней и девушек. Девочки жмутся друг к другу и истерически хохочут, когда Сойер поворачивает к ним голову и наверняка говорит что-нибудь остроумное.
Вот что он делает – говорит. Смеется. По какой-то причине все его любят. Девушки хотят встречаться с ним, парни хотят дружить, учителя хотят ненавидеть, но он все равно очаровывает их, а тренеры лезут из кожи вон, пытаясь убедить его быть в их команде. Вот как выглядит популярность.
Сойер их всех обманул. Он заставляет их всех чувствовать себя важными – то есть всех, кроме меня и моих друзей. Мы сидим с ним за одной партой с тех пор, как он переехал сюда, но он ведет себя так, будто я невидимка.
– Как ты думаешь, он теперь со мной заговорит?
– Нет, – отвечает Лео.
– Это было прямолинейно. – И все же, вероятно, это правда.
– Накрахмаленная рубашка на пуговицах, шорты-карго, высокие кроссовки «Найк». У него такая же ужасная стрижка, как и у всех остальных, и он, как и все остальные неудачники в городе, считает себя оригинальным. Такие люди, как он, не умеют видеть ничего за пределами себя.
Я бы не сказала, что стрижка ужасна, но согласна с тем, что она лишена оригинальности. Светло-каштановые волосы Сойера пострижены в стиле андеркат, а челка уложена наверх. Эта прическа была популярна среди большинства парней нашего города. Сойер имеет высокий статус среди школьников, у него телосложение пловца, и в нем так же, как и в остальных, уживаются одновременно хороший мальчик и крутой парень. Внешне он придерживается рамок, которые требуют соблюдать взрослые, чтобы выглядеть хорошим мальчиком. Он говорит «Да, сэр» и «Нет, мэм» в нужное время с улыбкой, которая намекает на затеваемое озорство, но также он из тех, кто выпивает несколько кружек пива со своими «братанами» в субботу вечером и ведет себя как придурок.
Но потому, что мне нравится делать жизнь интересной я вдруг спрашиваю:
– А что, если это всего лишь фасад, а под ним действительно скрывается мятежник?
Лео фыркает, и даже мне с трудом удается сохранить невозмутимое выражение лица. Сойер Сазерленд – самый классный хрестоматийный парень с деньгами, какого только можно достать, и я уже много лет назад бросила все эти хрестоматии.
– Мне нравится твой наряд. – Лео окидывает меня оценивающим взглядом.
Я играю бровями.
– Я делаю все, что в моих силах.
Сегодня на мне вязаный прозрачный розовый топ с черной кружевной майкой под ним, многослойная черная юбка, заканчивающаяся на середине бедер, и полосатые черно-зеленые гольфы до колен. Я настоящая аниме-коротышка.
Сто пятьдесят сантиметров – не слишком внушительный рост. Например, есть рождественские елки Чарли Брауна[3] выше меня. И да поможет мне Бог, я выгляжу мило и очаровательно. Как глупый котенок с большими голубыми глазами. Я не могу выглядеть злой и угрожающей, даже когда пытаюсь, и, поверьте мне, я действительно стараюсь. Каждый раз, когда пробовала распрямить свои белокурые локоны, я терпела неудачу. Они снова начинают виться.
Назарет, один из членов нашей небольшой компании, выскакивает из леса и взбирается на кирпичную стену. Гадая, простила ли я его, он вопросительно поднимает брови. Мне уже грустно, что Лео и другие друзья закончили обучение в прошлом году и больше не будут ходить с нами в школу, а знать, что я буду одна там в следующем году, – это отстой.
Назарет – это умная сверхновая личность, и он будет брать уроки в колледже онлайн, чтобы дополнить свое школьное образование. К сожалению, в этом году у нас только два общих предмета. Он даже не будет обедать со мной. Какая-то часть меня всерьез разозлилась на предателя. Да, я понимаю, это лучшее для него решение, поэтому мне лучше быть пассивно-агрессивной, пытаясь сдерживать гнев, пока Назарет не купит мне тако[4] в знак раскаяния за свой плохой для меня, но хороший для него выбор.
Последние три года были лучшими в моей жизни. Теперь все меняется, и не в лучшую сторону. Когда становится ясно, что я надулась, Назарет пожимает руку Лео.
– Эй.
– Не знаю, как долго мы здесь пробудем. Сазерленд и его друзья уже поднимаются наверх, – Лео тычет большим пальцем в их сторону, а затем достает из кармана мобильник, без сомнения посылая сообщение Джесси, чтобы узнать, начал ли он свое восхождение, так как популярные люди могут разрушить наши планы на вечер.
Звонит мой сотовый. Определитель номера сообщает мне, что это Глори, старшая кузина Джесси и городской экстрасенс. Она помогает мне избежать моей судьбы, но я избегаю ее, поэтому отклоняю вызов.
– Я начал собираться в колледж, – говорит Лео, убирая свой мобильник в карман, и мой желудок сжимается. Скоро Лео будет в двух часах езды, и, хотя он обещает, что мы будем все время тусоваться, я ему не верю. Когда он этим летом отправился в трехнедельный лагерь для своего колледжа, я не получила ни одного сообщения от него. Обычно, покидая этот город больше чем на месяц, люди сюда не возвращаются.
Вместо того чтобы смириться с неизбежным, я вмешиваюсь, обрушивая новости на Назарета.
– Сойер Сазерленд переехал вместе с мамой и сестрой в квартиру на первом этаже.
Назарет не очень-то разговорчив. Он тоже не склонен проявлять свои эмоции, но все же его глаза расширяются. Он был моим лучшим другом так долго, что я практически могу читать его мысли. «