Я молчала, потому что мне нечего было предложить мужу, ультиматумов я ему ставить не собиралась, это было совершенно бесполезно. Не такой был Северов, чтобы повестись на подобное.
Стальное сердце, стальная воля, стальной кулак. Я знала его девиз по жизни, и первая начинать разговор не собиралась.
— Ты так и будешь молчать, Аня? Если ты молчишь, значит, тебя всё устраивает.
Пауза, муж явно давал мне отбить первую подачу.
Я смотрела на него, думая, какие мысли сейчас бродят в голове у мужа, и понимала, что он уже всё взвесил, сделал выводы и решил.
Без меня.
А мне он задавал вопросы и узнавал мнение, только для того, чтобы подвести под своё решение.
Мне ли не знать Диму…
— Ты уже всё решил, я же тебя знаю. Говори, в чём ты хочешь меня убедить.
Муж усмехнулся и протянул:
— Да, Аня, мы слишком долго живём вместе, и ты прекрасно меня знаешь. Верно, я решил.
— И?
На Диму бесполезно было давить и пытаться получить своё слезами, он всегда делал так, как считал верным и правильным для себя.
Мои слёзы, уговоры, мои просьбы — всё это было бесполезным, если муж не захочет.
Иногда он уступал мне, я была уверена, только чтобы построить иллюзию, что от меня что-то зависит.
Дима усмехнулся, откинулся на спинку кресла, он неотрывно смотрел на меня, явно желая поймать первую реакцию. Привычка, выработанная в течение многих лет. Муж совершенно спокойным тоном начал:
— Лера сделала глупость, это факт. Я не хотел рассказывать тебе о ней. Лера — увлечение, ничего больше. — Видя, что я хочу ответить, муж предостерёг: — Ты хотела ответов, слушай не перебивая. Ты знаешь, Лера молода, дерзка, она хочет меня раскрутить, добиться своего. Это горячит кровь, заставляет двигаться, лавировать, жить. Понимаешь, Аня, рядом с тобой тепло и хорошо, но я боюсь заплесневеть. Мне нужен адреналин, а ты себя знаешь лучше других. Ты не такая, ты не будешь меня изводить, чтобы в тонусе держать. Ты это понимаешь?
— И какие выводы я должна сделать? Что Лера — это своего рода инструмент? Она твоя волшебная таблеточка, да? То, что доктор прописал? И после твоих слов мы продолжим делать вид, что ничего не было, что всё у нас с тобой хорошо. Я правильно понимаю твои намёки?
Дима улыбнулся, а глаза оставались цепкими, колючими. Он следил за моей реакцией и понимал по моему тону, что я не соглашусь на подобное.
А я не соглашусь!
Холодный ответ мужам не заставил себя ждать:
— Правильно понимаешь, Аня, но не до конца. Я за собой огромный бизнес тяну, иногда такое напряжение, что аж накатывает, ты понимаешь? Я спать не могу, нервным становлюсь. Да, мне нужна эта пилюля, вернее, Лера. И если ты думаешь, что я просто проглочу её взбрык, ты ошибаешься. Но поездку я не отменю. У нас намечается важный сбор, а спутница нужна. Единственное изменение всё же будет: ты остаёшься. Подумаешь спокойно, всё взвесишь и примешь верное решение. Решение, как ты согласна дальше жить.
И уже с улыбкой, как в старые добрые времена:
— Анют, я ж тебя знаю, ты всегда была умной и поступала всегда верно. Именно поэтому ты моя жена, не забывай. Тебе просто нужно время. Время подумать, всё взвесить, понять свою выгоду.
Дима одним движением встал, наклонился ко мне, желая поцеловать, совсем как ещё вчера желал мне спокойной ночи.
Мы часто спали в разных спальнях, особенно когда муж задерживался.
Я отвернула лицо, не желая его прикосновений. И даже ладонь подставила, чтобы он не лез к лицо, просто не хотела его прикосновений сейчас. Но он всё равно поцеловал, в ладонь, которую я подставила.
Дима встал в полный рост, мне пришлось задрать голову, потому что он так и стоял рядом со мной, смотря на меня сверху вниз.
Я подняла голову, сжав губы, чтобы не высказать Диме всё, что накипело за время его речи. Сейчас этого делать нельзя было. Мужа я знала, на сегодня ему явно хватило того, что произошло.
Муж дернул краем рта, и тихо пожелал:
— Иди спать, завтра всё покажется тебе не таким страшным. Подумай до вечера, я приеду, и мы спокойно всё обсудим.
Муж выходил из гостиной, когда я спросила:
— Ты поедешь туда с ней?
Дима повернул голову, задерживая на мне взгляд, а после повторил:
— Всё завтра, Аня, сегодня был тяжёлый день.
Муж тяжело вздохнул, развернулся и вышел.
А я осталась думать о том, до чего же мы с мужем дожили. Обсуждаем его планы с любовницей.
Сжала в руке кружку, из которой ещё полчаса пила успокаивающий чай. Посмотрела на стену, желая со всей дури кинуть об неё фарфоровую жертву. Но сдержалась, медленно разжимая руку и ставя кружку на круглый столик.
Кружка осталась целой, а моё сердце нет.
Было больно как никогда. К боли добавилась ещё и беспомощность.
Кем я была без мужа? И что он мог сделать с моей жизнью, если я взбрыкнусь?
Муж верно сказал, мне нужно было время подумать.
Глава 5
Глава 5
Глава 5
Я всё сидела и думала о разговоре с мужем. Будто меня кто-то заморозил, психика вообще не реагировала. Муж ушёл к себе и уже спал, ведь ему завтра снова в бой, без него же никак.
А я…
Я уже много лет была дома, заботилась о семье, о мужах и детях, о быте.
Моя профессия художника никому была не нужна в семье, а заботы семья требовала, поэтому я оставила только частные заказы, уйдя из художественного колледжа.
И вот, я сидела в кресле, в квартире, где мы жили вдвоём с мужем. Дети жили отдельно, и я искренне думала, что впереди спокойные и счастливые годы. Для себя, для путешествий и новых открытий. Для жизни вдвоём.
Я ошибалась.
На меня нахлынуло внезапно, неожиданно, как стихия затапливая всё на своём пути. Горький ком разочарования встал в горле, не желая уходить, на глаза навернулись слёзы обиды и разочарования.
С трудом я проглотила ком, а слёзы покатились по щекам, прочерчивая дороги боли по щекам. Разочарование, боль, непонимание и безнадёга —эти чувства заняли всё место внутри.
Разве я заслужила, разве сделала недостаточно?
Или я делала что-то не то, не так?
Как я вообще не замечала изменений в муже, ведь именно с ним я видела своё будущее?
Почему была так невнимательна?
Почему моя жизнь превратилась в это?
Кто был виноват и что мне оставалось делать, если сердце разрывалось от боли и обиды, а внутри вспыхивала злость и желание разорвать эти прогнившие узы?
Слёзы, прочертившие щёки мокрыми дорожками, высохли, пока я сидела и жалела себя. Пока вспоминала последний год жизни с мужем и семьёй.
А ведь Катя как раз год назад наконец-то съехала от нас, дав нам возможность пожить для себя.
Мой Глеб, хотя и был младше сестры на два года, рано начал стремиться к самостоятельности, а Катя была другой. У неё была обидчивая натура, да ещё и с парнями не клеилось какое-то время.
И познакомилась Катя с этой Лерой как раз год назад. С дочерью, а я привыкла называть Катю дочкой, стоило поговорить и выяснить, что между нами произошло. Судя по взглядам, которые бросала на меня Катя, между нами точно были невысказанные претензии.
Боль в груди не утихала, тяжёлые мысли снова начали накатывать, и я отправилась спать.
Утром, когда я проснулась, мужа уже не было. Голова была тяжёлой после вчерашней истории и горьких злых слёз перед сном.
Я в гостиной, работая над заказом, когда услышала звук открываемой двери.
— Аня, ты здесь?
Аня, значит. Понятно.
Значит, мне не показалось. Катя ясно показала, что не считала меня мамой.
Больше не считала.
Ещё недавно я была для неё мамочкой, мулей и мутером. Как бы ни смешно это звучало, но Катя набралась этих производных, так как учила не только английский, но и немецкий. И последний ей давался лучше.
Ей бы в гуманитарные науки пойти, но она меня не слушала, всё хотела Глеба переплюнуть. А сын пошёл в отца, быстро соображая по техническим темам.
Аня завидовала младшему брату всегда. Не в этом ли была причина того, что она отдалилась?
Сын уехал в московский филиал, на заслуженное место. Он после института два года отпахал в семейном бизнесе, а до этого и стажировка, и практика, всё прошёл на фамильном предприятии.
Откликнулась:
— Я здесь, Катя, проходи в гостиную.
Сегодня я рисовала диптих и мне нужно было место для картин, поэтому я удобно расположилась в гостиной. Руки делали своё дело, давая мне возможность обдумать своё положение.
Катерина сегодня была собрана, морщинка пролегла у неё на лбу — она явно готовилась к неприятному разговору.
Начала она с места в карьер, ей всегда не хватало выдержки:
— Да, я тебе не сказала про Леру и отца, но ты и сама виновата!
Я отвлеклась от рисования, откладывая кисть. Никогда прежде Катя не разговаривала со мной в таком холодном тоне.
Догадываясь, что она сама же себя накрутила, с лёгким интересом поинтересовалась у неё:
— Виновата я? Интересно… Скажи, Катя, а ты, что, поменяла меня на эту Леру? Она же года на четыре, максимум пять тебя старше.
— Лере тридцать два, Аня, просто она отлично выглядит. Она следит за собой, поддерживает фигуру, занимается спортом. И я её понимаю. Тебя интересует только Глеб, а на нас с отцом тебе уже давно плевать! Ты...
Я встала, делая шаг к той, кого все эти годы считала дочерью:
— Я, Катя, да. Я. Та, кто тебя воспитала, кто вытирала тебе сопли, кто сидела рядом, когда ты болела, кто заботилась о тебе все эти годы. Но дети вырастают, Катя, и начинают жить отдельно. Они живут свою жизнь и с родителей не спрашивают. Спрашивать, Катя, ты будешь со своего мужа, которого выберешь, со своих детей, которых родишь и воспитаешь. Поэтому я и спрашиваю с тебя, дочь. За что ты так со мной?