– Я думал, что артистам запрещено курить, – пожимает он плечами.

– Я думала, что спортсменам запрещено пить.

Он усмехается:

– Хорошего вечера, ведьма.

Аарон возвращается в бар, а я еще ненадолго остаюсь на улице. Отвратительная музыка, доносящаяся из всех щелей, заставляет меня отойти еще дальше. На другой стороне улицы я замечаю скамью. Расположившись на ней, я достаю из сумочки блокнот и ручку и в очередной раз пытаюсь набросать слова песни.

В конце экзаменационной недели нам дали задание записать за лето мини-альбом: от четырех до шести песен. Прошел уже почти месяц каникул, а у меня готова всего одна песня. Все остальные еще очень далеки от завершения. И не имеют никакого смысла.

Слова, которые лезут мне в голову, совершенно не складываются в единое целое, и меня это начинает раздражать. Не знаю, как обстоят дела у других, но для меня это задание, похоже, станет погибелью.

Я всегда считала себя талантливой, и преподаватели подчеркивали это. Но сейчас, когда весь блокнот испещрен неудавшимися попытками, я начинаю сомневаться. Может, у меня нет таких способностей, как я считала? И я неверно выбрала специальность?

Бросив все попытки завершить хотя бы одну песню, я возвращаюсь в бар. Когда я прохожу мимо танцпола, на небольшой сцене, где располагается диджей, появляется незнакомая мне девушка с микрофоном в руке.

– Я надеюсь, вы готовы к небольшому перформансу? – громко кричит она.

Студенты шумно выражают свою готовность, а я стараюсь прошмыгнуть мимо сцены побыстрее. Но замираю на месте, когда среди других имен девушка произносит мое.

– Сегодня эти люди исполнят для нас свои хиты либо каверы. Ну а мы по достоинству оценим их и выберем победителя.

Толпа снова взрывается криками, а я все еще стою на месте и не понимаю, как оказалась в списке выступающих. Но беру себя в руки и возвращаюсь к ребятам.

Нет, я не боюсь выступать на сцене. Это, наверное, единственное место, где я буду сегодня чувствовать себя в своей тарелке. Но я не подготовила песню и не подготовилась сама. У меня нет с собой гитары. И меня все еще волнует вопрос: как я попала в этот список? Почему-то мне кажется, что к этому приложили руки Хлоя и Алекса.

– Это сделали вы? – спрашиваю я сразу, как только подхожу к ребятам.

– Да, – с широкой улыбкой отвечает Алекса. – Ты должна порвать их всех. Ты написала отличную песню.

– Спасибо, подруга, но я не буду выступать.

– Но почему? – негодует Кассандра. – Ты уже давно не пела нам. И уж тем более здесь. Мы соскучились по твоей музыке.

– У меня нет гитары, и без минуса я точно не смогу спеть.

– У тебя есть запись минуса на телефоне, – напоминает Алекса. – Мы вместе делали ее в студии.

Зачем я тогда потащила ее с собой?

Теперь мне ничего не остается, кроме как сдаться. Потому что других аргументов у меня нет.

– Ладно, но мне нужна гитара.

– Хлоя этим сейчас занимается, – подмигивает мне Мэйсон. – И я уверен, она ее найдет.

Во что я сейчас ввязалась? Лучше бы не возвращалась в бар, а тихо ушла в общежитие. Думаю, они бы не скоро заметили мое отсутствие.

Через пару минут к нам идет Хлоя с победной улыбкой на лице.

– У тебя будет гитара, и я заявила песню «Предатель». Ты выступаешь пятой, – объявляет она и надевает мне на руку мой номер. – Разорви им сердца!

Как бы они не разорвали мое собственное сердце своей реакцией.

Конкурсанты выступали один за другим. Ни один не исполнил свою песню, у всех были чертовы каверы.

И теперь я сомневаюсь. Может, тоже исполнить кавер? Еще не поздно изменить решение. А еще не поздно просто сбежать.

Я стою рядом со ступенями, ведущими на сцену, и нервно согреваю ладони. А когда ведущая называет мое имя, у меня начинается самый настоящий мандраж. Это просто очередное выступление в баре, но все внутри меня скручивается в тугой узел.

– Давайте поддержим Эмму, – просит у зала девушка.

И зал начинает скандировать мое имя.

Я забираю у ведущей микрофон и всех приветствую. На мне тяжеленная гитара, которую нашла Хлоя. Она очень неудобная, но выбирать не приходится. Я занимаю место на стуле и решаю немного рассказать о песне.

– Возможно, кто-то из вас не поймет смысл этой песни, а кому-то она вовсе не понравится. Но я вложила в нее все свои переживания и боль. Надеюсь, мало кто из вас сталкивался с предательством, но я столкнулась. И моя песня именно об этом.

Я киваю диджею, чтобы тот включил минус песни. И как только из колонок начинает доноситься музыка, я подхватываю мелодию на гитаре и начинаю петь.

Я заканчиваю петь, и бар погружается в тишину. Секунду эта тишина пугает меня, но затем кто-то из толпы начинает свистеть, и бар наполняется звонкими аплодисментами. Я благодарю публику и, отдав микрофон, покидаю сцену.

– Это было очень круто, Эми, – тут же подлетает ко мне Кассандра.

– Да, по-моему, это лучшее выступление за сегодня, – соглашается Коннор.

– Спасибо вам! – улыбаюсь я.

– Ого, неужели я вижу улыбку на губах у Эммы Лоренс? – легонько толкает меня в бок Хлоя.

И я начинаю улыбаться еще шире.

– Это было и вправду неплохо, ведьма.

Снова он?

Улыбка исчезает с моего лица.

– Ты единственная осмелилась исполнить собственную песню. Это заслуживает уважения.

– Спасибо.

Он усмехается.

– Удачи тебе, – подмигивает Аарон и скрывается в толпе.

Если бы он не был таким самовлюбленным, думаю, мы смогли бы поладить. Но, к сожалению, или, скорее, к счастью, Аарон вряд ли избавится от этой напыщенности.

Собравшиеся в зале, в том числе и мои друзья, голосуют за лучшее исполнение, а я стараюсь не переживать. Я знаю, что первое место мне не светит, но, если я не попаду в тройку, это будет для меня знаком. Указанием на то, что я свернула не туда.

Спустя несколько минут на сцену возвращается девушка и с немного пьяной улыбкой начинает зачитывать результаты. Она перечисляет участников и называет количество голосов, которые были отданы за него.

– Эмма Лоренс, – называет мое имя ведущая и делает паузу. Бросает взгляд на лист в своей руке и объявляет: – Тридцать два голоса!

Я третья. Из пяти. Хорошо это или плохо, решать не стоит. Проблем с неуверенностью мне и так хватает.

– Это шутка такая? – возмущается рядом Алекса. – Этого не может быть!

– Все в порядке, Алекса. Для меня это не важно.

Ну, почти.

– Это всего лишь студенческие пьяные выступления, не более, – пожимаю я плечами. – Не стоит придавать им большое значение.

Она и представить себе не может, сколько таких никчемных выступлений было в моей жизни. И после каждого я уходила с высоко поднятой головой. Ну, почти. Некоторые оказывались для меня слишком трагичными.

– Я не согласна с результатами! – продолжает негодовать подруга.

– Об этом нужно забыть, как о проигранном товарищеском матче, – делится советом Мэйсон. – Он не имеет никакого смысла. Просто игра для поддержания формы во время перерыва.

– Хорошо подмечено. Послушай его, Алекса, потому что я уже забыла.

Я улыбаюсь и подмигиваю подруге.

Вечеринка становится тухлой. Обещанного сюрприза все еще нет, и я начинаю скучать. Находиться здесь мне уже совсем не интересно, и, предупредив друзей, я покидаю бар. Погода на улице странная, и, похоже, скоро начнется дождь, поэтому мне приходится ускорить шаг. А когда небольшие холодные капли одна за другой начинают стучать по моей макушке и по носу, я и вовсе перехожу на бег. Не хотелось бы простудиться летом.

Почти добравшись до кампуса, я снова перехожу на шаг. Я никогда не занималась спортом, и сейчас десятиминутная пробежка подарила мне незабываемые ощущения головокружения и одышки. А во мне еще четыре бутылки пива.

Насквозь промокнув, я наконец-то добираюсь до своего корпуса. Ноги сразу несут меня в душевую. Быстро избавившись от мокрой одежды, я встаю под струи горячей воды и моментально расслабляюсь.

Когда тело перестает дрожать, а зубы стучать, я выключаю воду и слышу в комнате какое-то шуршание. Это точно не Алекса. Она не могла вернуться так рано, и вряд ли сегодняшнюю ночь она проведет здесь. Скорее всего, подруга останется у своего парня. Поэтому, потуже затянув полотенце, я медленно открываю дверь и удивляюсь, видя Коннора.

– Ты что делаешь?

Он оборачивается на мой голос.

– Прости, если напугал. Но Алекса дала мне ключ, – он показывает его мне. – И попросила взять средство для снятия макияжа и какой-то крем, а я понятия не имею, как они выглядят.

Я усмехаюсь.

– Ты не поможешь мне?

– Конечно.

Найдя на столе подруги нужные баночки, я вручаю их Коннору с ободряющей фразой:

– Не наделайте детей! Потому что нянчиться с ними я не буду!

Он закатывает глаза, а я начинаю смеяться.

– Как скажешь, мамочка.

Я показываю ему язык, и он, посмеиваясь, покидает комнату.

Закрыв за ним дверь, я переодеваюсь в пижаму, выключаю свет и ложусь в кровать. Темнота окутывает меня, и я погружаюсь в сон. Но резкий грохот в коридоре заставляет меня пробудиться. Я нехотя встаю с кровати и иду посмотреть, что же там случилось.

Осторожно приоткрыв дверь, я выглядываю в коридор. Какой-то парень не то лежит, не то сидит в нескольких футах [2]от двери. Под ним я вижу лужу…

чего-то. И первая мысль, которая возникает в голове, кричит о том, что это кровь. Но, заметив разбитую бутылку с алкоголем в его руке, я успокаиваюсь. Понятия не имею, кто это такой, но я должна проверить, жив ли он. Поэтому осторожно подхожу к парню и, присев на корточки, пытаюсь нащупать пульс на шее. Но от моих прикосновений он начинает шевелиться. И я не успеваю отдернуть руку, как он хватает ее.