Не могла, что ли, попроще кого-нибудь выбрать?

Но с другой стороны, по –проще — это не мой формат. Ставить себе задачи и находить их решение- как бросить себе вызов!

— Я заняла тебе место! — кричит Кира Федотова на всю аудиторию так, что половина сидящих находят очки на моем лице. Проклинаю ее за то, что выставила меня объектом общего ненужного мне внимания, но только не его.

Я не знаю, как так получилось, что Кира Федотова вдруг решила, что мы-подруги. Смею подозревать, что после одного случая, когда Кира неудачно уснула на лекции по сопромату.

Неудачно — это тогда, когда тебя спалил лектор.

Удачно — когда ты выспался и остался непойманным.

Разгневанный преподаватель разбудил Федотову и заставил отвечать на вопрос, который она вряд ли видела и слышала во сне.

Я сидела неподалеку, и черт меня дернул, шепнуть ей ответ.

Кира Федотова, естественно, не расслышала и ляпнула такую пургу, что ее потом удалили с занятий. Но для Киры Федотовой оказалось важнее не правильность ее ответа, а то, что из всей аудитории, ей помогла только я.

С тех пор мы какбЭ подруги!

Я не разубеждаю ее в этом, но и не соглашаюсь, сохраняя нейтралитет. Мне приходится ее терпеть еще потому, что иногда она снабжает меня информацией и свежими сплетнями об их второй группе, между прочем, в которой учится Артем Чернышов.

С великим прискорбием поднимаюсь на пятый ряд и сажусь рядом с Кирой.

Это очень далеко.

С Артемом нас разделяют несколько рядов и проходов. И мне его плохо видно.

Но я и так знаю, какой он красивый и гладкий!

Да, гладкий!

Его кожа — образец из рекламы средств от прыщей и мне кажется, что он как раз ими и пользуется! Ну невозможно иметь такую идеальную, ровную, чистую кожу!

Я завидую ему! Завидую и желаю потрогать его лицо, чтобы убедиться, что оно настоящее, а не керамическое.

Иногда мне хочется найти свои старые детские очки большей диоптрии, чтобы разглядеть кожу Артема, как под микроскопом!

Мне нравится в Чернышове всё: его ниспадающая на лоб длинная челка, или это не челка, я не разбираюсь, но выглядит стильно, нравится, как изящно он дергает головой, чтобы закинуть челку на бок, нравится его широкая красивая улыбка, которую он раздаривает всем, кроме меня, его остроумные шутки, пухлые губы и карие, практически черные глаза.

Слева от него сидит его друг — одногруппник Роберт!

Обезьян редкостный!

И я до сих пор не могу понять, как мой Артемка может общаться вот с этим приматом, словарный запас которого состоит из «А-а-а» и «У-у-у».

А вот спраааава…та, которая не дает мне спокойно учиться с конца первого курса — моя одногруппница и Дива местного разлива — Карина!

Причем Дивой она обозначила себя сама, и я думаю, это не потому что ее фамилия -Дивеева, а потому, что она слишком себя любит и боготворит!

Весь первый семестр первого курса для всех я была просто одногруппницей-ботанкой, у которой можно было попросить списать и помочь.

Ни меньше, ни больше.

Но все изменилось после зимних каникул, когда наша группа практически в полном составе съездила отдыхать на туристическую базу.

Не поехали только я и еще одна девочка, которая заболела ангиной.

Хочу сразу уточнить!

Первая группа, в которой я учусь, считается элитной. В ней учатся студенты на коммерческой основе, то есть те, кто может позволить себе оплатить баснословные деньги. Детки, рождённые сразу в брендовых шмотках и шестью нулями в глазах! В этой же группе учусь и я, потому что набрала самый высокий вступительный балл. Кроме меня на бюджете учится еще один мальчик, но у него и с головой, и с финансовым положением родителей полный окей.

После зимних каникул я вернулась в Институт изгоем и объектом насмешек Дивеевой, которая вдруг решила, что я — босячка, позорящая их золотую группу.

Но знаете, что?

Мне абсолютно до Северного полюса, что они там говорят, потому что в нашей небогатой семье есть душа, уважение и любовь.

Карина Дивеева- красивая девушка, и очевидного я не могу отрицать, как бы я ее не переваривала. Возможно, своей внешностью она компенсирует то, чего не хватает ее голове — мозгов.

В моей же голове серого вещества столько, что можно было бы отложить его в баночку и поделиться с Кариной, да только наша Дива вряд ли поймет, что с ним делать и нанесет на лицо, в качестве маски.

Печально вздыхаю и отворачиваюсь.

Такой, как Карина, мне не быть.

А судя по всему, моему Артему нравится как раз такие: ухоженные, привлекательные няшки с кукольным личиком, а не очкастые зубрилки в вещах с распродаж из массшопа.

3

3

— Ооо, какие люди!

— Да ладно?

— Где ты был, о, блудный сын?!

— Явление Христа народу!

По аудитории раздаются аплодисменты и свист! Возбужденные студенты скандируют и улюлюкают, а я пытаюсь понять, что могло вызвать такой откровенный ажиотаж.

— Смотри, — толкает меня в бок Кира и слегка привстаёт, чтобы лучше рассмотреть того, кто внизу. — Там твой одногруппник, как его там?

Тоже привстаю и свожу брови вместе, пытаясь разглядеть одногруппника.

Ааа, понятно.

Вот именно, что как его там, потому что последний раз этого одногруппника, я видела мельком на летней сессии, во время того, как забегала поставить автоматом экзамены.

— Бестужев, — брякаю я и плюхаюсь обратно на место.

— Точно! Какая фамилия красивая, — загорается новогодней елкой Кира, — да и парень-огонь!

Перевожу взгляд на парня-огонь, который лениво кланяется перед аудиторией, также лениво ухмыляется, будто он — Папа Римский, а мы тут все собрались на него поглазеть и прикоснуться.

— Давай к нам, Бес! — свистит ему Артем, подзывая еще и рукой.

Медленно, расслабленной походкой, будто делает нам всем великое одолжение, Егор Бестужев поднимается вдоль рядов и усаживается рядом с Чернышовым и Кариной.

Ну понятно!

Местная элита! Всегда держатся вместе. Хотя не могу сказать, что Бестужев прямо вхож в компанию Чернышов и Ко. Вроде и общаются вместе, но друзьями их назвать сложно. Возможно, это потому, что Егор Бестужев очень редко появляется на занятиях.

Он стабильно ходил до первой зимней сессии первого курса, чтобы поспать.

Честно, я думала, что его не допустят до экзаменов, но после зимних каникул, пару раз я его на занятиях всё-таки видела.

А потом он пропал, и о его существовании, как об одногруппнике, я преспокойно забыла.

До сегодняшнего дня.

— А как его зовут? — не унимается Кира, прожигая его висок взглядом, — такой хорошенький! А почему он так редко ходит на занятия?

Ошарашенно поворачиваюсь к Кире и одариваю ее таким взглядом, что будь я на ее месте, собрала все свои причиндалы и пересела на другое место, но Киру, видимо, даже атомной войной не напугать.

— Егор его зовут, а почему не ходит — понятия не имею, передо мной он не отчитывается, — бурчу я и хватаюсь за ручку, потому что в аудиторию вошел преподаватель.

— Ну и ладно, — совершенно не обижаясь, пожимает плечами Кира и блаженно улыбается, глядя в сторону Бестужева. Иногда мне кажется, что у нее отключена функция «чувство обиды». — Я сама узнаю!

Вот нисколько не сомневаюсь, что узнает!

* * *

— Господин Бестужев?

Опускаю учебник и смотрю на преподавателя. Профессор Бубновский приспустил очки и с показным пренебрежением рассматривает вошедшего в аудиторию парня. На сгибе локтя у Бестужева висит сияющая Карина, а вот его лицо застыло с выражением «снимите это немедленно!». Я имею ввиду Карину с его плеча! Позади них верная болонка Дивеевой — ее подружка Альбина, выглядывающая из-за спины своей хозяйки.

Интересно…а как же мой Темочка? На двух стульях пытается усидеть наша Королева?

— Я. — Не обращая внимания на преподавателя, Бестужев сканирует аудиторию на наличие свободных мест. На секунду его глаза и мои очки встречаются, но парень быстро отводит свой взгляд, что я даже моргнуть не успеваю. — Мне льстит, что вы меня помните, Марк Ифраимович, — Егор стряхивает Дивееву и расслабленной походкой идет к свободной первой парте, потому что все остальные места уже заняты.

Аудитория, где сейчас начнется семинар по управлению рисками, небольшая, состоит из двух рядов. На первой парте первого ряда сижу всегда я, а большинство нашей группы выбирает места подальше от профессора Бубновского.

— Не обольщайтесь, молодой человек, я помню исключительно вашу знаменитую фамилию. А вы, Андрей, ее так опрометчиво позорите, — Бубновский снимает очки и берется за тряпочку, демонстративно показывая свое пренебрежение к Егору, называя другим именем.

Не знаю почему, но Бубновский с первого курса так предвзято относится к Бестужеву. Чем и когда Бестужев успел насолить Марку Ифраимовичу, понятия не имею, но с первой парты мне прекрасно видно, как подрагивают руки профессора, сжимающего тряпочку для очков, как тонко сжаты его сухие губы, а лицо покрылось бордовыми пятнами.

— Я — не Андрей, — всё тем же тоном ленивого домашнего кота поправляет профессора парень. Смею заметить, что у Бестужева есть одна выдающаяся черта — его сложно вывести на эмоции, Егор всегда в одном расположении духа — расслабленного пофигиста. Чего не скажешь о профессоре, который вместо линз уже протирает тряпочкой лоб, покрывшийся мелкой испариной. — Меня зовут Егор.

Марк Ифраимович решает смолчать, тем самым показывая, что ему глубоко безразлично — Егор он или Андрей, и поправлять он себя не собирается.