Я покачала головой. Когда я вошла в закусочную, зазвонил колокольчик, и Чао Лин улыбнулся мне сквозь пар, поднимавшийся от сковороды вок.
— Привет, Сильвер! Опять ничего не нашла в холодильнике? — поприветствовал он меня. Говорил Чао, конечно, с южным акцентом жителя Флориды.
— Да. Там только тараканы.
Улыбка Чао стала еще шире. Он почему-то всегда выглядел счастливым, и я часто беседовала с ним просто для того, чтобы отвлечься.
— Вот и у нас они развелись, — сказал Чао и глазом не моргнув. — Если что-то хрустит между зубами, просто представь, что ешь капусту бок-чой. — Он усмехнулся.
— Потрясающе, тогда я возьму лапшу с курицей без бок-чой. — Я с улыбкой сунула ему четвертак через стойку, заляпанную жиром.
— Ладно, одну экстрапорцию без тараканов, сию минуту!
— Почему экстра?
— Ты выглядишь так, будто кошка нассала в твой утренний кофе, — весело ответил Чао, бросая ингредиенты в вок.
— В смысле…
Чао фыркнул, а я опустилась на красный барный стул, прислушиваясь к пронзительной китайской мелодии, которая день и ночь звучала в закусочной.
Чао рассмеялся и поправил белую повязку на голове.
— Ты слишком часто бываешь здесь, Сильвер. Закупись продуктами в магазине или найди себе друга, который будет готовить.
— Мне не нужен чувак, который будет учить меня жизни, — буркнула я.
Чао протянул мне тарелку с едой через прилавок.
— Тогда найди принца, которому ты будешь отдавать приказы.
— Точно. В магазине «Доллар Три»[3] как раз намечаются мегаскидки, — пошутила я и разломила одноразовые бамбуковые палочки, прежде чем опрокинуть горку чили на свою порцию. — А если серьезно, — добавила я, подняв бровь, — если когда-нибудь ко мне подойдет парень с короной, я дам ему…
Чао расхохотался, а мой телефон загудел, прервав меня на середине фразы. Я раздраженно вытащила мобильник из кармана брюк. На дисплее высветилось: «Маккейн».
— Кто там? Принц звонит? — веселился Чао.
— Почти. Это мой босс, — пробормотала я, чувствуя, как в сердце зарождается надежда. Возможно ли, что за столь короткое время Гарри нашел мне новую работу? От волнения я чуть не выколола глаз палочками, когда нажимала на зеленую кнопку.
Чао подмигнул и повернулся к следующему клиенту, который вошел в закусочную.
— Да! Выкладывай, — сказала я, прижав телефон к уху.
— Черт, Сильвер, наконец! Я уж думал, ты лежишь мертвая в своей дерьмовой квартире. Ты можешь себе представить, как я переживал? — раздалось из динамика.
Я замерла, отлепила мобильник от уха и вытаращилась на имя на экране. Дьявол, я разговаривала не с тем Маккейном. Даже не заметила заглавную букву Р на дисплее!
— Сильвер? Сильвер! Не вздумай отключаться! — Райан надрывался — парня можно было услышать, даже не прикладывая телефон к уху.
Я невольно улыбнулась: голос Райана всегда успокаивал меня, но потом я вспомнила, что жутко злюсь на друга детства и нахмурилась.
— Если ты еще не заметил, то я больше не разговариваю с тобой.
— Серьезно? А сейчас что делаешь?
— А… это Райан, — вмешался Чао. — Передавай ему привет!
— Ничего не скажу предателю, — проворчала я и замолчала, ковыряясь в лапше, выуживая оттуда куски курицы и отправляя их в рот.
— Эй, Силли-Вилли, ты еще здесь? — спросил Райан ласково и мягко.
При упоминании глупого прозвища, которым он одарил меня в детстве, пришлось судорожно сглотнуть ком в горле.
— Нет, — прошептала я.
Райан рассмеялся, и его смех был… счастливым, что меня одновременно завораживало и раздражало. Мы похожи друг на друга во многих вещах, прежде всего, в том, что оба злились на жизнь. У каждого имелась своя причина, однако гневаться на что-то сообща — все же лучше, чем дуться на мир в одиночку.
У нас много общего, включая неуклюжий первый поцелуй, который закончился столь же неловко, как и начался, зато мы раз и навсегда уяснили, что наши чувства — чисто платонические.
Мы всегда были очень близки. Как люди. Как друзья. Мы любили друг друга очень запутанным и странным образом, который был понятен только нам двоим. Ну а иногда даже нам он не был понятен, хотя, в конце концов, хорошие вещи в жизни не всегда нужно постигать.
Но поскольку я хорошо знала Райана, его счастливый смех огорошил меня.
— Сильвер?
— Да?
— Мне очень жаль, — сказал он.
Я отложила палочки в сторону.
— Я скучала по тебе, безмозглый дурак, — нарочито грубо рявкнула я. — Почему ты просто исчез?
Райан тяжело вздохнул. Но его голос по-прежнему был счастливым.
— Последние месяцы выдались довольно бурными, — признался он.
— Это оправдание за внезапное исчезновение? — Я усмехнулась.
— Нет. Но ты была в Лас-Вегасе по работе. Не хотелось тебя беспокоить. Кроме того, ты ясно дала понять, что будешь заниматься своими делами и не захочешь слушать мое нытье по поводу Айви Редмонд.
— Вот это совсем другое дело! — воскликнула я, и красная бумажная лампа с золотой кисточкой, похоже, даже мигнула при моем возгласе. — Если лучший друг, умирая…
— Но теперь ты явно преувеличиваешь.
— …с десятью пулями в теле…
— Была только одна.
— …лежит в коме…
— Я просто был под наркозом.
— …под покровом ночи…
— Мы летели дневным рейсом.
— …сбегает в гребаную глушь…
— Канада не такая уж глухомань.
— …тогда я, черт возьми, хочу все знать! — крикнула я. — Я привыкла к твоим взбалмошным поступкам, но эта выходка даже хуже, чем та, когда в пятнадцать лет ты любой ценой хотел попасть на рок-фестиваль, и нам пришлось украсть машину твоей мамы, а тачка застряла на полпути.
Райан помолчал и смущенно пробормотал:
— Но это было довольно эпично.
— Да, — согласилась я. — Но я хочу и должна надрать тебе задницу прямо сейчас. Кстати, твой песочный пирог-куличик был дерьмовым на вкус!
— Что?
— Ты понял меня, дружочек. — И с этими словами я дала отбой. Вот так просто. Я была в бешенстве, сердце неистово колотилось, будто я пробежала марафон.
— Разогреть лапшу? — спросил Чао и покосился на мою тарелку.
— Не надо. — Я сгребла лапшу с курицей в кучку, пока телефон снова не загудел. Я съела порцию и подождала, пока Райан не сдастся, но парень не отступал: мобильник пищал без умолку.
— Что такое? — наконец прорычала я в динамик.
— Я сказал, не отключайся! Слышишь?
— Ты настойчивый как телефонный мошенник.
— Сильвер!
— Райан, — передразнила я.
— Я все исправлю, — сказал он, умудрившись говорить одновременно с бодрыми и раскаивающимися интонациями.
— Ах… и как же? Пришлешь новую порцию эмодзи в виде панды?
— Нет. — Он глубоко вздохнул, и его следующие слова ошарашили меня так, что по спине побежали мурашки. — Папа говорил, у тебя затишье с работой. Прилетай в Канаду. Сначала в отпуск, а если понравится, то я помогу тебе найти что-нибудь стоящее.
Прескот
Прескот
— Прескот Леон Максимилиан ван Клеммт-Блумсбери, не могли бы вы объяснить, что это такое?
Я вздрогнул, когда «Новости Новой Шотландии» приземлились прямо на мою тарелку с глазуньей.
— Мой завтрак? — пробормотал я и проглотил кусочек бекона, глядя на отца.
Он сверкнул на меня линзами очков без оправы. В простом сером костюме и с седеющими волосами он выглядел как налоговый консультант. Иногда мне казалось, что он предпочел бы быть простым бухгалтером, нежели принцем Филиппом Блумсбери, потенциальным королем Новой Шотландии.
— Прескот, — строго сказал отец, и одним лишь взглядом ему удалось заставить меня почувствовать себя четырехлетним ребенком: глупым и с липкими пальцами, хотя ни то, ни другое больше ко мне не относилось. Хотя…
В общем, я тайком вытер пальцы о футболку и посмотрел на крошечное пятно от джема, которое осталось на одежде. Ладно, плевать.
— Прескот! — повторил отец еще более резким голосом, и мой сонный мозг был в шаге от того, чтобы взорваться.
Вздохнув, я поднял глаза.
— Прескот — крайне дурацкое имя, которое вы дали мне при рождении. Одному Богу известно, почему вы его выбрали. Нет, наверное, даже Господь не знает, — размышлял я вслух, вытаскивая газету из тарелки с завтраком.
Отец проигнорировал мою болтовню.
А мне не нужно было даже читать свежую прессу, чтобы понять — что или, вернее, кто красовался на первой странице местных газет. Я уже видел все в интернете сегодня утром. К счастью, папа до сих пор думал, что «Инстаграм» не имеет прямого отношения к таблоидам, поэтому отцовский гнев всегда настигал меня с задержкой. Благодаря этому я смог морально подготовиться к очередной взбучке.
— Катастрофа, — кратко сказал папа, и его залысины стали еще сильнее видны при ярком солнечном свете, озаряющем столовую. — Ради всего святого, зачем ты…
Грохот резко распахнувшейся двери прервал его речь.
Люстра зазвенела, а кофейные чашки задребезжали на блюдцах. В комнату ворвалась моя сестра Пенелопа. Светлые волосы девушки струились по спине, как золотой водопад, а ноги в обтягивающем костюме «Александр Маккуин» казались просто бесконечными.
— Папа! — воскликнула Пенелопа, и все в ней, начиная от золотого блеска волос и заканчивая слегка судорожной дрожью в голосе, казалось настолько идеально поставленным, будто она практиковала эту сцену целое утро. — Ты видел, что сделал Скотти?
— Если нет, то, вот и фотографии, — добавила Елена — сестра-близнец Пенелопы, которая тоже ворвалась в столовую.
Я закатил глаза, пока Елена воодушевленно таращилась в телефон. Ее указательный палец так быстро провел по дисплею, что практически расплылся.