– Ясно, – произношу я и ощущаю, как то самое нехорошее предчувствие превращается в колючий комок где-то в животе. Значит, все зашло настолько далеко? Сейчас она поставит меня в известность, что продает «Морские ветры»?

– Мне не хватает покоя. Мне не хватает… жизни по своему усмотрению. Я не хочу занимать всего лишь небольшую комнатку, словно уже попала в дом престарелых, и не хочу по утрам завтракать среди посторонних людей. Я стара…

– Тебе ведь даже шестидесяти нет…

– Я чувствую себя старой, – сообщает мама. – Есть два варианта: либо «Морские ветры» становятся нормальным домом, в этом случае ты, естественно, можешь продолжать здесь жить, либо…

– Продажа, – бесцветным голосом заканчиваю я.

– Именно, – секунду помедлив, подтверждает мать. – Честно говоря, второй вариант кажется мне более предпочтительным.

– Потому что здесь ты постоянно думаешь о папе.

– Не только, – заверят она чересчур поспешно. – Просто этот дом слишком велик для одного-двух человек.

– Я его у тебя выкуплю.

– Айрин…

– Я не собираюсь отдавать «Морские ветры» в чужие руки. Я выплачу тебе сумму, которую ты получила бы за них.

– У тебя нет столько денег, – мягко говорит мама.

– Возьму кредит.

– Айрин, даже если я пойду тебе навстречу, для меня это новость, что «Морские ветры» приносят такой доход, чтобы банк счел это выгодной сделкой.

– Я достаточно зарабатываю. Этого определенно хватит, чтобы выплатить кредит.

Понятия не имею, так ли это. Я даже не в курсе, сколько стоит дом. Но и просто так сдаться я не могу. Мысль о продаже «Морских ветров» разъедает меня, как кислота.

Мама скептически смотрит на меня. Возможно, ей будет нелегко сделать это без моего согласия. Но минуту назад ее слова прозвучали вполне уверенно, и я испугалась, что в конце концов она оформит сделку у меня за спиной.

– Мы не обязаны ничего решать прямо сегодня, – говорит она. – Спокойно обдумай все еще раз. Я понимаю, что много от тебя требую…

– Надо же, выходит, ты понимаешь? Когда три года назад ты, недолго думая, спихнула с себя ответственность за «Морские ветры», то была рада, что я обо всем позаботилась! А теперь заявляешь, что планируешь продать дом, и ожидаешь, что я снова целиком переверну свою жизнь. Но я не стану!

Больше всего мне хочется вскочить и, хлопнув дверью, выбежать из кухни. И лишь титаническим усилием воли я заставляю себя этого не делать.

– Скажи, сколько денег тебе нужно за дом, и я их достану. А сейчас мне пора возвращаться к работе.

То, что в эту секунду я встаю, поворачиваюсь к матери спиной и начинаю загружать тарелки и стаканы в посудомоечную машину, наверное, кажется ненамного более взрослым поведением, чем хлопанье дверями. Но в данный момент мне абсолютно наплевать. После нескольких напряженных минут тишины я слышу скрип ножек стула по полу, щелчок дверной ручки и как мама покидает кухню.

Вот и хорошо.

Я оставляю грязные тарелки валяться нетронутыми и, упираясь обеими руками в столешницу, буравлю взглядом рассыпанные перед собой крошки.

Черт возьми. Ни в коем случае не реветь. Слезы ни к чему не приведут.

Однако серьезный мозговой штурм на тему, где достать сумму, которую мама попросит за дом, выглядит как минимум так же бессмысленно.

* * *

На этот раз сестра по-настоящему шокирована последними новостями.

– Она действительно собралась продавать дом? Так и сказала?

– Да. А недавно сообщила, что пару дней погостит у Элейн и Тео. Она считает, что побыть какое-то время на расстоянии нам не повредит. – Ближе к вечеру я прячусь в гостиной, чтобы поговорить по телефону, и, сидя на диване, подтягиваю под себя ноги. – Полагаю, на эти деньги она рассчитывает купить себе дом поменьше или вообще квартиру.

– Мне просто не верится. «Морские ветры» всегда были ее жизнью.

– Что ж. О том, что какое-то время назад они перестали быть ее жизнью, мы уже знаем.

– По-моему, это кошмар.

– Ага, расскажи мне об этом, – бурчу я.

– И что ты теперь будешь делать, Айрин? – тут же спрашивает Сюзанна. – Я могла бы попросить Каллана…

– Боже, сразу нет! Извини, Сюзанна, но ни при каких обстоятельствах я не перееду к вам в Корк. Ничего не имею против Корка. И против тебя, – добавляю я.

На другом конце линии наступает молчание, и мне остается только гадать, растеряна сестра, обижена или расстроена.

Я вздыхаю.

– Разве вы не достаточно ссорились из-за мамы? Честно, я не думаю, что Каллан дико обрадуется, если вместо нее к вам перееду я. Тем более что я намерена выкупить «Морские ветры».

Сюзанна хохочет:

– Чего-чего?

– Я выкуплю у мамы «Морские ветры», – упрямо повторяю я.

– Айрин…

– Да, знаю, что мне не на что… возможно, возьму кредит!

Как божий день ясно: сестра воздерживается от дальнейших комментариев только потому, что жалеет меня. И почему-то это злит сильнее, чем если бы она меня высмеяла или попробовала отговорить от этой затеи.

– Ты уже решила, когда именно приедешь? – интересуюсь я наконец.

– В среду вечером и, возможно, очень поздно.

– У тебя есть ключ.

– Ну, все-таки не настолько поздно, чтобы ты уже легла спать.

– Дело не в этом, просто в среду у меня вроде как… встреча.

– Ааа… и с кем?

– Пока не знаю, – вздохнув, признаюсь я. – Не спрашивай, Сюзанна, я тебе все расскажу, когда приедешь.

– Ты не знаешь с кем…

– Когда приедешь. Обещаю.

– Ладно. Но звучит немного странно.

– Так и есть.

– Я приду в ужас?

– Возможно.

– Айрин! Теперь я не могу просто положить трубку!

– А я могу. До встречи, Сюзанна.

– Ладно, до среды, но тогда ты мне сразу все расскажешь! Еще до того, как поздороваешься, – припечатывает сестра, посмеиваясь. И таким образом прощаемся мы почти так же непринужденно, как прежде.

Положив мобильный на столик перед собой, я перевожу взгляд на камин. С какой скоростью теперь начнут развиваться события? Не важно, в чем я только что убеждала Сюзанну, сама прекрасно осознаю, что, скорее всего, не получу кредит. Смогу ли я когда-нибудь снова разжечь этот камин или уютно устроиться в своем кресле для чтения, которое сейчас стоит позади меня у книжного стеллажа? Торшер со старомодными кисточками рядом с ним принадлежал еще моей прабабушке. Для нее он явно был чистой роскошью, теперь же стал ретрошиком. В детстве я всегда заплетала в косички длинные нити кисточек. Что бы ни случилось, торшер заберу с собой. Надо дать ему имя, таким образом закрепляя право на него. Лив как-то рассказывала, что ее дедушка давал имена своей мебели. Поэтому старинный письменный стол у подруги зовут Харви. Он достался ей от деда и стал единственным предметом мебели, который она перевезла сюда из квартиры в Гамбурге.

Назову торшер… Эшлинг.

А мое кресло будут звать…

– Привет.

Я вздрагиваю.

Джош появляется в гостиной с таким невозмутимым выражением лица, словно он у себя дома. Быстро оглядывается по сторонам и указывает на кресло, которое я только что задумчиво рассматривала.

– Можно?

– Конечно, – удивленно разрешаю я.

Он садится, вытягивает длинные ноги, замечает торшер по имени Эшлинг и прикасается кончиками пальцев к длинным кисточкам.

– У моей бабушки стоял точно такой же, – произносит он, – только эти штучки были золотисто-коричневыми, а не темно-красными.

В первое мгновение я не нахожусь с ответом и выжидательно смотрю на него.

Джош опускает руку на подлокотник.

– И? – спрашивает он. – Как все прошло вчера?

– Хорошо. – Пусть помучается.

– Очень хорошо, потрясающе хорошо или просто хорошо?

– Я бы сказала, даже нереально хорошо.

От меня не ускользает, что глаза у него немного расширяются.

– Значит, – начинает он, а я впервые оказываюсь свидетелем того, как сам Джошуа Хейс впадает в ступор, – это значит, что… ну, у вас вчера?..

– Ты пытаешься выяснить, насколько близко мы друг друга узнали? – останавливаю его попытки выяснить, чем именно закончился вечер с Нэйтаном.

– Ну, должен же я знать, не выиграл ли уже наше пари.

– И с чего ты мог бы сделать такой вывод?

– Ну, «нереально хорошо» прозвучало весьма на это похоже.

– Пожалуй, тут я слегка преувеличила.

– Правда?

– Джошуа… вы с Нэйтаном перекинулись хоть парой слов?

Почему в этот момент Джош расплывается в улыбке, мне не совсем понятно.

– Да, – тянет он.

– Тогда я не прочь узнать, что натолкнуло тебя на мысль о нашей с ним совместимости. И даже не просто хорошей, а идеальной.

– Ну, я подумал, что он умный, классно выглядит, а когда задал вопрос, не хочет ли он провести вечер с самой красивой женщиной на планете, Нэйтан пришел в восторг.

Я пялюсь на Джоша, не до конца уверенная, как реагировать на этот неожиданный комплимент. А это вообще комплимент? Или у него такие шуточки? Просто проигнорировать кажется мне в данный момент наиболее безопасным вариантом.

– На мой взгляд, ему было бы интересней провести вечер с женщиной с самой красивой операционной системой.

Джош смеется:

– Клянусь, об этом он ничего не говорил.

– А как сложилось у других?

– По-моему, вполне неплохо. Во всяком случае, до сих пор я не слышал негативных отзывов, а на завтра и послезавтра осталось много желающих. Некоторые, кто уже участвовал, записались еще раз. Наверное, они превратят «Свидание в твоей деревне» в инструмент для поиска новых друзей, но ради бога. Кроме того, появилась первая счастливая пара.

– И кто же?

– Эбби и тот парень, не вспомню сейчас его имя. По меньшей мере за их столом все выглядело «нереально хорошо».