Отходя от Николо, мы направляемся к веранде, и когда входим в дом, по лестнице спускается молодая женщина, которую я никогда раньше не видел.

В ее каштановых волосах играют светлые блики, а большие карие глаза придают ей особую привлекательность. На ней блестящее розовое платье, которое облегает ее пышные формы, как вторая кожа. Желание разгорается во мне, когда я рассматриваю каждый соблазнительный дюйм ее тела.

Господи. Я бы не возражал провести с ней одну ночь в своей постели.

Ее большие карие глаза встречаются с моими, и я чувствую удар под дых. В ней есть что-то невинное, что не так легко найти в моем мире.

Образ этих больших глаз, смотрящих на меня, пока я трахаю ее до бесчувствия, заставляет мое тело покрываться легкой испариной, а член твердеет в самый неподходящий момент.

— Хейвен, — слышу я позади себя голос Лилианы, отчего лицо женщины расплывается в улыбке. Когда на ее левой щеке появляется ямочка, мое сердце сжимается от острой боли, а вспышка желания исчезает чертовски быстро.

У Карины была такая же ямочка на щеке.

— Наши мамы хотят сфотографироваться с нами, — говорит Лилиана. — Ты великолепно выглядишь в этом платье.

— Спасибо, — отвечает Хейвен, бросая на меня быстрый взгляд.

Увидев, что я смотрю на нее, она снова быстро улыбается Лилиане, и на ее лице мелькает нервозность.

Я отрываю взгляд от красивой женщины и иду к входной двери.

Она, должно быть, думает, что я не слышу, как она тихо спрашивает:

— Кто этот мужчина в синем костюме?

Хм. Американский акцент. Вероятно, она кузина Лилианы.

— Лео Тоскано, — отвечает Лилиана, и в ее голосе слышится настороженность. — Чертовски горяч, но не тот, с кем стоит связываться. Пойдем.

— Горяч – это еще мягко сказано, — бормочет Хейвен.

Уголок моего рта приподнимается, когда я выхожу из особняка и спускаюсь по ступенькам к подъездной дорожке.

— Чертовски горяч, — усмехается Массимо, а затем заливается хохотом.

— Ничего не могу поделать с тем, что женщины сами на меня вешаются.

Он закатывает глаза, когда мы подходим к Феррари.

— В следующий раз, когда мне придется куда-то ехать с тобой, возьми Порше. Мне с трудом удается залезать и вылезать из этой чертовой машины.

— Старик, — дразню я его, открывая дверь со стороны водителя.

Сгибаясь пополам, чтобы забраться в спортивную машину, он ворчит:

— Старик, как же.

Массимо – совсем не старик, но мне нравится подкалывать его. Он один из лучших бойцов, которых я знаю, и он никогда не промахивается. Этот человек – настоящая машина для убийств, и мне повезло, что он верен мне.

Сев за руль, я нажимаю на кнопку, и двигатель с ревом оживает. Я проезжаю на Феррари мимо всех остальных машин и говорю:

— Я и не знал, что у Николо есть брат.

— Если я правильно помню, его брат в молодости уехал из Италии в США. Семья была расстроена, потому что он женился на американке и не хотел иметь ничего общего с этим бизнесом.

Его телефон пищит, и он с трудом вытаскивает устройство из кармана. Он читает сообщение, а затем говорит:

— Франка говорит, что дети хотят пиццу. Заедешь в Basile's?

— Конечно.

Массимо женился на Франке в тот год, когда я стал главой мафии. Она была единственной женщиной, которая его заинтересовала, и ей с легкостью удалось обвести его вокруг пальца.

Несмотря на то, что я на двенадцать лет моложе Массимо, он сделал меня крестным отцом Леандро и Амары. Я люблю этих детей, как своих собственных.

Я слушаю, как он звонит в местную пиццерию и делает заказ, чтобы мы могли забрать его по дороге домой. Убрав телефон обратно в карман, он спрашивает:

— О чем мы говорили?

— О брате Николо.

— Точно. Думаю, женщина, которую мы видели спускающейся по лестнице, – племянница Николо. — Он смотрит на меня. — Дочь Санто.

— Я так и понял, но в это трудно поверить, — бормочу я, сворачивая налево на светофоре. — Хейвен совсем не похожа на американку, с которой нас познакомила Джада, а Санто, полагаю, был похож на Николо.

— Лилиана выросла довольно симпатичной, а она Романо.

— Лилиана унаследовала свою красоту от Джады.

— Тоже верно. — Он пожимает плечами. — Может, племянница пошла в тетю или дядю по материнской линии?

— Да. — По дороге к побережью, в моей памяти всплывает прекрасное лицо Хейвен. Я повидал немало красивых женщин, но есть в ней что-то, что притягивает и не отпускает меня. Это даже немного тревожит.

Ее большие карие глаза, полные невинности.

И ямочка на щеке.

— Должно быть, она произвела на тебя чертовски сильное впечатление, раз ты запомнил ее имя, — дразнит Массимо.

— Может, я и не заинтересован в отношениях, но это не значит, что я слепой. — Качая головой, я отгоняю мысли об этой женщине и думаю о предстоящем нападении на Вито Санторо. — Как думаешь, Лучано приедет во вторник?

Он пожимает плечами.

— Поживем – увидим. — Он переводит взгляд на меня. — Что мы будем делать, если этот ублюдок струсит?

Уголок моего рта приподнимается.

— Убьем его. Это даст мне повод, которого я так долго искал, чтобы убрать и Николо.

— Нет никаких доказательств того, что Николо был причастен к нападению на твою семью, — повторяет Массимо, наверное, уже в сотый раз.

— Он был первым, кто попытался захватить контроль над организацией. — Я перевожу взгляд на Массимо. — Спустя несколько часов после убийства моего отца. — Я снова смотрю на дорогу, когда мы проезжаем мимо нескольких магазинов, которые уже закрылись на ночь. — Если бы этот ублюдок был верен моему отцу, как он утверждал, он бы поддержал тебя, а не вел себя как подлый мудак.

Массимо вздыхает и указывает на обочину дороги возле пиццерии Basile's.

— Припаркуйся там.

Как только я останавливаю свой Феррари, к нам подбегает Альфио, владелец пиццерии, с коробкой в руках.

Массимо опускает стекло и благодарно улыбается мужчине, забирая пиццу.

— Спасибо, Альфио. Я оплачу счет в конце месяца.

— Без проблем. Передавай привет Франке, — говорит старик, прежде чем направиться к людям, сидящим за столиками на тротуаре.

Запах жареного сыра и помидоров наполняет салон, и я нажимаю кнопку на двери, чтобы опустить окно. Не хочу, чтобы в машине еще несколько дней пахло пиццей.

Массимо открывает коробку и берет себе кусок. Увидев длинную полоску сыра, я бормочу:

— Не пачкай мою машину.

— Да-да. — Он откусывает огромный кусок, а потом улыбается мне. — Хочешь?

Я качаю головой и, просто чтобы подразнить его, давлю на газ, отчего спортивная машина с адским ревом несется по узкой дороге.

Он цепляется за коробку и злобно смотрит на меня, а когда я сворачиваю на улицу, на которой он живет, бормочет:

— Франка тебя убьет.

Я быстро сбавляю скорость, и он смеется надо мной.

Я въезжаю на машине в ворота его поместья, и когда останавливаюсь у входной двери, она открывается, и из особняка выбегает Леандро босиком.

Прежде чем Массимо успевает открыть дверь, Леандро просовывает руку в открытое окно и хватает коробку.

— Привет, Zio Лео.

Он бросается обратно в дом, а Массимо ворчит:

— Этот маленький засранец выжрет меня из дома.

— Он же растет, — вступаюсь я за своего крестника.

Мой правая рука выходит из машины и наклоняется ко мне.

— Заеду за тобой завтра в десять на встречу с Луиджи.

— Хорошо.

В дверях появляется Франка и машет мне рукой. Я отвечаю ей тем же, а затем говорю:

— Спокойной ночи.

Массимо похлопывает по крыше моей машины.

— И тебе. Напиши мне, когда доедешь до дома.

— Я буду там через десять минут. — Он бросает на меня многозначительный взгляд, и я вздыхаю: — Хорошо.

Я разворачиваюсь и медленно еду на своем Феррари обратно по подъездной дорожке к воротам.

Я не обращаю внимания на другие особняки в окрестностях, и вскоре они остаются позади. Проезжая по дороге, огибающей холм, слева от меня открывается живописный вид на луну, сияющую над океаном.

Когда я подъезжаю к единственному входу в мои уединенные владения, тяжелые ворота распахиваются, и я киваю двум своим охранникам, Эдоардо и Якопо. Заезжая на Феррари в один из гаражей, я наслаждаюсь громким ревом двигателя, прежде чем выключаю его.

Я вылезаю из машины и иду к двери, соединяющей гаражи с особняком. Заходя на кухню, я снимаю пиджак. Меня встречает тишина, нарушаемая лишь слабым шумом океана, пока я иду в гостиную. Свет автоматически включается, когда я прохожу по дому.

Из огромных окон от пола до потолка открывается вид на темную воду и мой частный пляж. Бросив пиджак на спинку серого замшевого дивана, я направляюсь к приставному столику, на котором стоят два хрустальных бокала и графин с моим любимым шотландским виски.

Я наливаю себе немного янтарной жидкости, но не успеваю сделать глоток, как мой телефон вибрирует, и я, посмеиваясь, вытаскиваю устройство.

МАССИМО:

Ты дома?

Я:

Да. Только что пришел.

МАССИМО:

Хорошо.