Раздается стрельба, когда я опускаюсь на колени рядом с папой и прижимаю пальцы к его шее, чтобы нащупать пульс. Лео останавливается рядом со мной и говорит:

— Пули попали в его бронежилет. Он просто без сознания.

Из-за своей неопытности я не могу нащупать папин пульс, но замечаю, как поднимается и опускается его грудь. Я снова вздыхаю, медленно поднимаясь на ноги.

Такими темпами папу убьют в мгновение ока.

Я бросаю взгляд на Энцо и Лео, которые направляются к кабинету, где прекратилась стрельба, и понимая, что я должна отомстить за то, что в моего отца стреляли, мой желудок наполняется свинцом.

Я никогда раньше никого не убивала.

Похоже, удача отвернулась от меня.

Ноги тяжелеют, а ладони потеют, когда я направляюсь к кабинету. Я слышу, как Павлов говорит:

— Вам не победить Братву. Мы просто будем продолжать наступать.

Когда Сантьяго, Лео и Энцо входят в кабинет, Сантьяго бормочет:

— А мы будем продолжать надирать вам задницы.

Мой желудок сжимается от беспокойства и страха, а сердце бешено колотится о ребра.

Если я не убью русского, все подумают, что я слабачка. Я должна это сделать.

Войдя в кабинет, я замечаю труп справа от себя и направляю пистолет на Павлова, у которого теперь нет пальцев. От этого кровавого зрелища у меня сводит живот.

Боже. Не блюй на глазах у мужчин.

Собрав все свое мужество, я целюсь в Павлова, но прежде чем успеваю нажать на курок, раздается рык Доминика:

— Не тебе его убивать.

О, слава Богу!

Меня охватывает невероятное облегчение, но, вынужденная продолжать притворяться, я шиплю:

— Он стрелял в моего отца.

— Который просто валяется без сознания, — напоминает мне Лео. — Тебе нужно, блять, успокоить его, иначе из-за него нас всех убьют.

Подойдя ближе к Доминику, Сантьяго спрашивает:

— Не возражаешь, если мы сыграем в небольшую игру? — Все еще крепко сжимая пистолет, я наблюдаю, как Сантьяго достает из кармана стопку черных карт. — Какую бы карту я ни вытянул, мы убьем ублюдка.

Серьезно?

Я смотрю на Сантьяго, не понимая, сумасшедший он или просто игривый по натуре.

— Серьезно? — Раздраженно бормочет Доминик. — Хочешь заняться этим сейчас?

Сантьяго пожимает плечами, и его губы растягиваются в ухмылке.

— Я верю в то, что судьба сама решает, что произойдет.

О. Мне нравится, как это звучит.

Тяжело вздохнув, Доминик кивает в знак согласия.

— Давай покончим с этим.

Сантьяго тасует карты и ухмыляется Павлову.

— Чувствуешь себя счастливчиком?

Павлов только сердито смотрит на мужчин, не уделяя мне ни секунды своего внимания.

Сантьяго вытягивает карту из стопки и усмехается.

— О-о-о-о, хорошая. — Я мельком вижу черно-золотую карту таро и читаю слова "Дьявол", выгравированные внизу. — Мне решать. Я выбираю... — Сантьяго достает нож набедренной из кобуры, — чтобы ты перерезал ему горло. Я считаю, что будет правильно, если он умрет от своего собственного коронного приема.

— Я еще раз осмотрю фабрику, дабы убедиться, что мы никого не упустили, — бормочет Энцо.

— Я прикрою тебя, — говорит ему Лео.

Когда они уходят, Доминик забирает нож у Сантьяго и засовывает свой пистолет обратно в кобуру.

Мои пальцы крепко сжимают оружие, пока я держу его нацеленным на Павлова. Я хочу показать Доминику, что готова прикрыть его, и одновременно молюсь, чтобы сегодня мне не пришлось никого убивать.

Павлов вздергивает подбородок и смотрит Доминику прямо в глаза.

— Увидимся в аду, Варга.

Рука Доминика движется быстро, и когда он перерезает Павлову горло, мои глаза расширяются, а тело вздрагивает от ужасного зрелища.

Павлов кашляет, и капли его крови брызжут на шею и бронежилет Доминика.

О Боже.

Мой желудок скручивает от этого зрелища, и я не могу унять дрожь в руках.

Возьми себя в руки!

Павлов опускается на пол, и Доминик ухмыляется.

— Правильно, на колени.

Я впитываю в себя все, что сейчас происходит на моих глазах, и думаю, что мне придется стать такой же жесткой и сильной, как эти мужчины, чтобы выжить в качестве главы греческой мафии.