— Что?
— Забронировать гостиницу или найти конспиративную квартиру недалеко от Греции. Надеюсь, Лео сможет помочь с этим, поэтому мне нужно взять его номер у Сантьяго.
— Я позабочусь обо всем этом. — Я киваю в сторону входной двери. — Ты слишком долго была на ногах. Иди отдохни в спальне.
— Я в порядке.
— Я не спрашивал, в порядке ли ты, — бормочу я. — Иди отдохни, пока я со всем разберусь.
Она колеблется, и я легонько подталкиваю ее к входной двери. Заглянув внутрь, я говорю Тобиасу:
— Проследи, чтобы она немного отдохнула.
Он кивает и вскакивает на ноги.
Закрыв за собой входную дверь, я возвращаюсь к Дэвису, Миллеру и Сондерсу.
— Забавно, — усмехается Дэвис, качая головой. — Мне казалось, ты сказал, что человек, которого мы знали, давно умер? Не так все выглядело, когда ты разговаривал со своей девчонкой.
— Дэвис, — бормочет Миллер, — успокойся.
— Нет. — На лице Дэвиса появляется мрачное выражение. — Я проделал весь этот путь, чтобы помочь брату. Похоже, я ошибся адресом. — Он разворачивается и направляется обратно к машине.
— Эй, — вмешивается Сондерс, хватая Дэвиса за плечо, чтобы остановить его. — Не веди себя так.
Дэвис отстраняется от Сондерса, и когда я вижу боль в его глазах, мне становится паршиво.
Он шагает обратно ко мне и останавливается только тогда, когда мы оказываемся лицом к лицу.
— Знаешь что? Я не стану мириться с этим, Линк. Прошло два гребаных года, чувак! Я был чертовски терпелив с тобой, но после того, как я увидел, как ты ведешь себя со своей девушкой, мне чертовски больно осознавать, что ты только отдаляешь нас друг от друга.
Пока я долгое время пытаюсь придумать, как объясниться с ним, Дэвис выходит из себя и сильно толкает меня в грудь. Когда я, пошатываясь, отступаю на шаг, его кулак летит мне в лицо.
Когда Миллер и Сондерс пытаются схватить Дэвиса, от удара, который он наносит мне в челюсть, моя голова резко поворачивается вправо, и я успеваю увидеть Кассию, выбегающую из дома с пистолетом в руке.
Она направляет ствол на Дэвиса, крича:
— Назад, мать твою!
Я быстро подхожу к ней, пока ситуация действительно не вышла из-под контроля, и, схватив ее за запястье, опускаю ее руку вниз, одновременно прижимаясь к ней всем телом, чтобы она не смогла проскочить мимо меня.
— Все в порядке. Я разберусь с этим.
Ее сердитый взгляд устремляется на меня.
— Нет, не разберешься. — Ее взгляд опускается к моему рту, и брови сходятся на переносице. Она поднимает другую руку и нежно проводит большим пальцем по уголку моего рта. — У тебя идет кровь,
Я беру ее за руку и, увидев кровь на кончике ее пальца, не раздумывая, слизываю ее с пальца, а затем говорю:
— Я в порядке. Возвращайся в дом. — Я подталкиваю ее, чтобы она ушла, и говорю: — Убери пистолет.
Когда она замирает на месте и начинает поднимать платье, чтобы добраться до кобуры на бедре, я рявкаю:
— В спальне, Кассия! Где нет мужчин.
Она хихикает и засовывает пистолет в кобуру прямо на глазах у всех. Только после этого она возвращается в дом.
Когда я оборачиваюсь, Сондерс говорит:
— Ну, я, например, прекрасно понимаю, почему Найт ведет себя с ней по-другому. Я имею в виду... — Он качает головой: — Черт возьми.
— Я тебя убью, — предупреждаю я его.
Он поднимает руки перед собой и заливается смехом.
Кивком головы я показываю Миллеру и Сондерсу, чтобы они оставили меня на наедине с Дэвисом.
Я смотрю, как они идут к машине, и когда Миллер закуривает сигарету, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Дэвиса.
Он показывает на мои губы и бормочет что-то, чего я не могу разобрать, но предполагаю, что это извинение.
— Все в порядке. Я это заслужил.
Он качает головой, глядя мне в глаза.
— В этом-то и проблема, Линк. Твоя нынешняя цель – сделать свою жизнь как можно более несчастной. Ты вбил себе в голову эту гребаную идею, что должен страдать из-за того, что Веронику убили, а ты не смог этому помешать. — Он подходит ближе ко мне. — Ты что, не понимаешь, насколько это хреново?
Я делаю глубокий вдох и, зная, что должен быть честен с ним, иначе он не отступит, говорю:
— Я понимаю, насколько это хреново, но не могу этого изменить.
— Почему нет?
— Потому что, когда я закрываю глаза, все, что я вижу, – это Ронни... — Ужасный образ проносится у меня в голове, и удар, который он наносит, заставляет меня отступить на шаг назад. — Это все, что я, блять, вижу... — Я бросаю взгляд на дом, — Если только я не рядом с Кассией. Когда я рядом с ней, тьма не такая удушающая.
За последнюю неделю мне приснилось всего два кошмара. Но даже они стали немного лучше.
Я снова смотрю на Дэвиса.
— Мне просто не хватает духу поддерживать общение и притворяться, что все хорошо, потому что хорошо никогда не будет. Я уже никогда не буду прежним. — Я машу рукой в пустоту. — Теперь это моя жизнь, Дэвис. Я по уши увяз в преступном мире и не намерен оттуда уходить.
Он делает шаг ближе ко мне.
— Слушай, я понимаю, почему ты здесь, убиваешь ублюдков, подобных тем, кто убил Ронни. Я просто не понимаю, почему ты отталкиваешь меня. — Он указывает на Миллера и Сондерса. — Почему ты отталкиваешь их. Мы прошли с тобой через ад, брат. Ты был рядом, когда я потерял ногу и страдал от депрессии в последующие месяцы. Но ты не позволяешь мне сделать то же самое для тебя. Разве это справедливо?
— У меня нет депрессии, — бормочу я.
— Нет, это уже давно позади. — Он показывает крошечное пространство между указательным и большим пальцами. — Вот так ты близок к тому, чтобы вышибить себе мозги, не так ли?
Когда я качаю головой, он подходит еще на шаг ближе.
— Посмотри мне в глаза и скажи, что ты не сидел с заряженным пистолетом, пытаясь набраться смелости и нажать на курок.
Ссора с Кассией проносится у меня в голове, и я вспоминаю, как практически умолял ее нажать на курок.
Когда я молчу, Дэвис качает головой, его серые глаза темнеют от горя.
— Я был на твоем месте, Линк. Ты не выберешься из этой тьмы в одиночку. Позволь нам помочь. — Он наклоняется ко мне и кладет руку на плечо. — По крайней мере, позволь мне помочь.
Я делаю шаг назад.
— Я ценю, что ты хочешь мне помочь, Оливер, но... — Я делаю глубокий вдох: — Кассия мне подходит. Она только что потеряла всю свою семью во время нападения. — Я прочищаю горло, чувствуя себя чертовски неловко из-за этого разговора с ним. — Она понимает меня. — Я снова бросаю взгляд на дом. — Я ничего не имею против тебя, чувак. Просто с ней легко разговаривать. Я рассказал ей то, чего никогда никому не рассказывал.
Он кивает и делает глубокий вдох, а затем медленно выдыхает.
— Хорошо, что ты хоть с кем-то разговариваешь.
Господи, за последнюю неделю я говорил больше, чем за весь год. Такое чувство, что это все, что я делал с тех пор, как Кассия очнулась в больнице.
— У нас все хорошо? — Спрашиваю я, чувствуя усталость от общения.
— Да. — Он смотрит на дом. — Блять, это место – настоящая помойка.
Я усмехаюсь.
— Здесь только одна спальня. Я не продумал все до конца, когда сказал, что все должны собраться здесь.
— Очевидно, что не продумал. Хотя не могу тебя винить. Эта твоя девчонка дерзкая и, наверное, не дает тебе покоя.
Я киваю, уголок моего рта приподнимается в улыбке.
— Да, это так.
— Мы с ребятами найдем мотель, где сможем переночевать. Сообщи нам, когда все будут здесь, чтобы мы могли встретиться и обсудить операцию.
Я киваю и иду с ним к машине.
— Все хорошо? — Спрашивает Миллер.
— Да. Мы направляемся в мотель. Найт позвонит, когда прибудут все остальные.
Я смотрю, как мужчины садятся в машину, и когда они уезжают, поднимаю руки и провожу ладонями по лицу, а затем бросаю взгляд на другие дома, расположенные дальше по улице.

Я остаюсь стоять снаружи, размышляя обо всем, что произошло.
До сих пор мне не приходилось никому объяснять, кто я или почему избрал такой образ жизни, поскольку я избегал Дэвиса и ребят. Сантьяго просто терпел мои перепады настроения, но, с другой стороны, именно он нашел меня в той комнате с телом Ронни на руках.
Такое чувство, что у меня в груди открывается ящик Пандоры. Черт его знает, что за дерьмо вылезет наружу, но я испытываю странное чувство надежды, что все может обернуться к лучшему... если только я останусь рядом с Кассией.
Мои мысли возвращаются к нашему спору и поцелую.
Ни одна женщина не целует мужчину так, как она поцеловала меня, если между ними нет влечения, так что это ответ на мой вопрос.
Но она девственница.
Она сказала, что у нее никогда не было отношений, и я был первым мужчиной, который увидел ее обнаженной, но сексом можно заниматься и в одежде.
Из моей груди вырывается недовольный звук, но потом я вспоминаю, что она сказала, что наш поцелуй был первым в ее жизни. Так что я сильно сомневаюсь, что у нее уже был секс.
Мои мысли продолжают метаться, и я ни на что особо не обращаю внимания, пока до меня доходит, что я подарил Кассии ее первый поцелуй.