* * *

Через пару часов, когда магазин опустел, разлитое пиво вытерли, а двери заперли, Ферн вошла в пекарню. Ее встретили запах хлеба, топленого масла и приторный аромат глазури. Эмброуз вздрогнул, когда увидел ее, но не перестал месить и раскатывать большой кусок теста на присыпанном мукой столе. Он повернулся к ней левым боком. По радио крутили рок восьмидесятых, и Whitesnake[42] спрашивали: «Is This Love?» Ферн подумала, что ответ очень даже может быть положительным.

Мышцы на руках Эмброуза напрягались и расслаблялись, пока он раскатывал тесто в большую лепешку и вырезал из нее большой формочкой восемь кружочков. Понаблюдав за его уверенными, спокойными движениями, Ферн решила, что ей нравится, как мужчина выглядит на кухне.

– Спасибо, – наконец нарушила она молчание.

Эмброуз на мгновение взглянул на нее и, пожав плечами, буркнул что-то неразборчивое.

– Ты правда побил его в девятом классе? Он ведь был выпускником.

Снова бурчание.

– Он плохой человек… если его вообще можно назвать человеком. Может, он еще не повзрослел, но когда-нибудь станет лучше, – осторожно предположила Ферн.

– Он все прекрасно понимает. Возраст – не оправдание. Восемнадцатилетних мальчишек считают достаточно взрослыми, чтобы служить стране. Сражаться и умирать за нее. Так что двадцатипятилетний кусок дерьма вроде Беккера не может прикрываться возрастом.

– Ты сделал это из-за Риты?

– Что? – Он удивленно посмотрел на нее.

– Ну… она ведь тебе нравилась? Ты вышвырнул его сегодня из магазина из-за того, что он сделал с Ритой?

– Ну кто-то же должен был его выставить, – сухо ответил Эмброуз. По крайней мере, он больше не бурчал. – Ему не стоило бросаться на тебя. – На долю секунды, до того, как достать печенье из духовки, он встретился с Ферн взглядом. – Хоть ты и сама его спровоцировала… самую малость.

Он улыбался? Да! Ферн просияла. Уголок губ Эмброуза чуть приподнялся, всего на мгновение, а потом Янг снова занялся тестом. Чуть кривоватая, эта улыбка все равно показалась Ферн милой, а вот он, судя по всему, так не считал.

– Да, я первая начала. Кажется, впервые в жизни. Было… весело, – серьезно и честно сказала она.

Эмброуз расхохотался и, отложив в сторону скалку, посмотрел на нее, качая головой. На этот раз он не отвернулся.

– Говоришь, первая никогда не начинала? А кто однажды корчил рожицы Бейли Шину на соревнованиях? Он должен был вести статистику, а ты его смешила и отвлекала. Ему тогда влетело от отца, а такое случалось редко.

– Я помню тот турнир! Мы с Бейли тогда придумали игру. Ты видел?

– Да. Вам было весело… Я помню, как мне хотелось поменяться с вами местами. Всего на один день. Я так вам завидовал.

– Завидовал? Почему?

– Там был тренер из Айовы. Я волновался до тошноты. Только и делал, что бегал в туалет между боями.

– Ты волновался? Ты ведь выигрывал каждый бой. Я никогда не видела, чтобы тебя побеждали. О чем тебе было волноваться?

– Трудно все время быть победителем. Я не хотел никого разочаровать. – Эмброуз пожал плечами. – Расскажи мне об игре. – Он перевел разговор на другую тему.

Ферн приняла решение вернуться к теме позже.

– Это наша версия шарад. Бейли было трудно изображать что-то жестами, поэтому мы придумали игру «Меняя лица». Это глупо, но весело. Нужно общаться только при помощи мимики. Давай покажу. Я сострою рожицу, а ты скажи мне, что я чувствую.

Ферн разинула рот и распахнула глаза.

– Удивление?

Она кивнула и улыбнулась. Потом раздула ноздри, наморщила лоб и в отвращении скривила губы. Эмброуз усмехнулся:

– Плохо пахнет?

Ферн хихикнула, и тут же у нее задрожала нижняя губа, подбородок выдвинулся вперед, а глаза наполнились слезами.

– О черт, ты слишком хороша! – Эмброуз смеялся от души, забыв о тесте.

– Не хочешь попробовать? – Ферн тоже смеялась, вытирая слезы.

– Не-а. Не уверен, что мое лицо подойдет для этого, – тихо ответил Эмброуз, но в его голосе не было настороженности или обиды.

Ферн задержалась еще на несколько минут, снова поблагодарила его и пожелала доброй ночи. И это была хорошая ночь, несмотря на выходку Беккера Гарта накануне. Эмброуз заговорил с ней. Они даже посмеялись вместе. В сердце Ферн затрепетала надежда.

* * *

На следующий день она обнаружила на доске новую цитату:

«Бог дал вам одно лицо, а вы себе делаете другое»[43].

Снова Шекспир. Снова «Гамлет». Этот мечущийся герой был близок Эмброузу, возможно, его мучили те же вопросы. Но у Ферн получилось его рассмешить. Она улыбнулась, вспоминая, как появилась эта игра.

2001

– Что у тебя с лицом, Ферн? – спросил Бейли.

– Что с ним?

– Как будто ты пытаешься что-то решить в уме. У тебя брови сдвинуты и лоб наморщен.

Ферн расслабила лицо, осознав, что Бейли прав.

– Я пишу одну историю и никак не могу придумать конец. А что значит такое лицо, как думаешь? – Она выпятила подбородок и скосила глаза.

– Ты похожа на безмозглого героя какого-нибудь мультфильма, – фыркнул Бейли.

– А так? – Она поджала губы, подняла брови и прищурилась.

– Ты съела что-то очень кислое! – воскликнул Бейли. – Дай я попробую.

Он задумался на минуту, а потом сделал большие глаза, слегка приоткрыл рот и высунул язык, как большая собака.

– Ты смотришь на что-то вкусное, – предположила Ферн.

– А если точнее? – Бейли снова скорчил рожицу.

– Хм-м. Ты смотришь на огромную вазу с мороженым.

Бейли спрятал язык и широко улыбнулся:

– Нет. Это ты, когда видишь Эмброуза Янга.

Ферн стукнула его плюшевым медведем, которого она выиграла на школьной ярмарке в четвертом классе. У медведя оторвалась лапа, и набивка полетела во все стороны. Ферн отбросила игрушку.

– Да неужели? А ты? Вот такое лицо ты делаешь, когда мимо проходит Рита. – Ферн изогнула бровь и усмехнулась, пытаясь повторить заигрывание Ретта Батлера из «Унесенных ветром»[44].

– При виде Риты я что-то замышляю? – ошеломленно спросил Бейли.

Ферн фыркнула и рассмеялась, ей пришлось достать платок и вытереть нос.

– Неудивительно, что тебе нравится Эмброуз, – сказал Бейли, внезапно став серьезным. – Он лучший парень из всех, кого я знаю. Если бы я мог стать кем-то, я бы стал Эмброузом Янгом. А ты?

Ферн пожала плечами. Она, как обычно, мечтала стать красивой.

– Пожалуй, я бы хотела выглядеть как Рита, – честно призналась она. – Но внутри хотела бы остаться собой. А ты разве нет?

Бейли на секунду задумался:

– Да. Я крутой. Но Эмброуз тоже. Я бы все равно поменялся.

– А я бы просто поменяла лицо.

– Но ведь Господь дал тебе это лицо! – крикнула из кухни Рейчел.

Ферн закатила глаза. У ее матери слух был как у летучей мыши, даже в шестьдесят два года.

– Ну и что! Если бы я могла – взяла бы себе другое, – возразила Ферн. – Может, мы с Эмброузом были бы отличной парой.

Она тогда и не думала о Шекспире. Эмброуз и впрямь был слишком красив, чтобы обратить на нее внимание.

Ферн сначала не поняла, что он хотел сказать очередной цитатой, пока не посмотрела на витрину пекарни и не завизжала от восторга, как маленькая девочка, встретившая кумира. Полки были завалены сахарным печеньем: на яркой глазури Эмброуз нарисовал незатейливые рожицы – и хмурые, и улыбающиеся. Ферн купила десяток разных и решила, что сама не съест ни одного и другим не даст. Она хотела сохранить их на память о той ночи, когда ей удалось рассмешить Эмброуза Янга. Может, забавное лицо – это не так уж плохо?