Глава 12. Серая мышка?
Глава 12. Серая мышка?
Она упрямо сопротивлялась. Каждый её взгляд — вызов, каждое «нет» — маленький бунт. Павла это не злило. Наоборот. Забавляло.
Слишком часто он видел женщин, готовых падать к его ногам за одну только улыбку. А эта девчонка, студентка без гроша в кармане, стояла в дорогом бутике и пыталась спорить с ним, будто у неё был выбор.
Он сидел в кресле, наблюдал за её реакциями и усмехался про себя. Щёки горят, руки дрожат, но идёт в примерочную снова и снова. И всё ради того, чтобы не выдержать его взгляда.
А потом она вышла. В белье.
И внутри у него всё взорвалось.
В тот момент пришлось собрать всю силу воли, чтобы остаться сидеть спокойно.
Он сам пожалел о том, что придумал этот «эксперимент». Но уже было поздно: картинка врезалась в память.
Он сжал кулаки, отводя взгляд. Внутри бурлило пламя, но он привык держать его под контролем.
И всё же одна мысль не отпускала. Что-то смущало. Слишком чистый, наивный взгляд. Слишком резкая реакция на каждую его фразу. Слишком сильный страх перед тем, чего она не знала.
Он усмехнулся своим мыслям.
И всё же… стоило уточнить.
Глава 13. Викторина
Глава 13. Викторина
Стол был накрыт на двоих. Сдержанная роскошь: бокалы, свечи, блюда, которые она в жизни бы не приготовила. Яна сидела напротив, ссутулившись, словно надеялась спрятаться за тарелкой.
Павел откинулся в кресле и с усмешкой сказал:
— Сегодня ужин в формате викторины. Отвечаешь честно — мы едим дальше. Врёшь — я это увижу.
— Это… шутка? — осторожно спросила Яна.
— Я никогда не шучу. — Его глаза блеснули.
Он сделал глоток вина и задал первый вопрос:
— Любимый предмет в университете?
Яна моргнула, сбитая с толку.
— Литература…
— Неудивительно, — хмыкнул он. — Ты сама как книга: тихая обложка и слишком много скрытого текста внутри.
Она вспыхнула, но промолчала.
Следующий вопрос прозвучал резче:
— Почему шагнула под машину?
Ложка дрогнула в её руке.
— Я… просто устала.
Он наклонился ближе, глядя ей прямо в глаза:
— Ложь. Ты хотела, чтобы тебя заметили. Хотела, чтобы хоть кто-то посмотрел на тебя, а не сквозь тебя.
Яна опустила глаза. Сердце колотилось, как в клетке.
Павел откинулся назад, усмехнулся.
— Двигаемся дальше.
Он крутил бокал в пальцах и произнёс с ленивым сарказмом:
— Влюблялась хоть раз?
Она замерла. Потом качнула головой:
— Нет.
— Понятно. — Его голос стал мягче, но опаснее. — Значит, никто не держал тебя в руках так, чтобы ты забыла, как дышать.
Яна судорожно глотнула воду.
И последний вопрос, который он задал уже совсем спокойно, как будто между делом:
— Ты девственница?
Она чуть не поперхнулась. Кровь прилила к лицу, сердце ударило в горло.
— Я… это… — слова застряли.
Павел внимательно следил за её реакцией. Каждое дрожание ресниц, каждый румянец, каждое сбившееся дыхание говорили за неё громче любых слов.
Он усмехнулся уголком губ и допил вино.
— Ответ получен.
Яна едва не уронила вилку. В груди бушевала смесь страха, стыда и чего-то другого — опасного, невыразимого.
А он сидел напротив и знал: теперь его игра только начинается.
Глава 14. Правила игры
Глава 14. Правила игры
После ужина Павел встал из-за стола и прошёлся по комнате. Его шаги отдавались гулко, как удары метронома. Яна сидела неподвижно, не смея даже убрать тарелку.
— Первое правило, — произнёс он, не оборачиваясь. — Ты живёшь здесь. Забудь о своём старом доме.
Яна сжала руки на коленях.
— Второе, — продолжил он, поворачиваясь к ней. — Всё, что касается твоей семьи, теперь моя забота. Но это значит, что ты больше не имеешь права решать за себя.
Слова ударяли холодом. Она хотела возразить, но прикусила язык.
Он подошёл ближе. В его глазах мелькнула насмешка:
— Третье. Никогда не ври мне. Даже если думаешь, что это спасёт тебя.
Яна подняла глаза. Внутри всё кипело — страх, злость, обида. Но взгляд Павла был слишком тяжёлым.
Он наклонился к ней, медленно, так, что каждая секунда превращалась в вечность. Его рука легла на её подбородок, заставляя поднять лицо.
И прежде чем она успела отпрянуть, он поцеловал её.
Сначала просто твёрдо, властно. А потом глубже, так, что у неё перехватило дыхание. Воздух исчез, мысли растворились. Её сердце колотилось, тело дрожало, а сознание твердило одно:
Но он резко отстранился.