Шагая следом за деловой Аделаидой, он переваривал сказанное “приватно”. На самом деле в прикол, Марго просто прошептала, что “секретиками” хотела бы расшевелить племянницу. И Денис думал – чего эта демонительная Ада, колючка-кусачка, королева ледяная, такая, блин, зажатая? Правда же – вон тётке семьдесят восемь, а комплексов ноль! За генерала они сцепились с Настькой (которой на минутку семьдесят четыре)… прикол!

Денис прям едва удерживался, чтобы даже сейчас, вспомнив, не угореть по-полной, как представлял двух старушек в рукопашной схватке за какого-то деда. Пусть и генерала в отставке.

Но он поржал! Да. Когда ему Марго рассказала, до слёз смеялся, и сейчас всё ещё не отпускало. Правда не мог не сказать старушке, что она вообще крутая красотка и нах ей сдался какой-то там дед, хоть бы и адмирал! Это он должен был с другим дедом каким за неё сражаться, а не весь из себя девчонок сталкивать.

И Денис не рисовался, для красного словца, нет! Он и правда так считал – за свою женщину надо биться больше, чем до сбитых костяшек… просто у него такой женщины не случилось пока ни разу.

Но смысл же в этом?

Хотя, в очередной раз признавал, что это он такой – чуть что в морду пихнуть и разговора дальше не будет, потому что удар у Дениса был такой – нокаут и скорая, бывало. Он своё амплуа в хоккее отрабатывал на всю тыщу и пёрся… если бы не – в бокс пошёл бы, или в борьбу какую типа смешанной.

— Спасибо тебе огромное, – развернулась к нему женщина, когда они вышли на улицу, попрощавшись с Ларисой, подписавшей какую-то бумажку для охраны, чтобы выпустила с территории.

В машину Аделаида садится, кажется, была не намерена.

— Да ладно, прикольная у тебя тётка, – улыбнулся Денис всё пытаясь разговорить тренершу, но та лишь кивнула.

Сорокин снял машину с сигналки.

— Запрыгивай, – повёл плечом, но Аделаида на этот раз мотнула головой.

— Я… у меня такси, я очень благодарна за помощь, не знаю, что бы я делала, если честно.

И она стала такая… Денису бы сейчас пошутить, а он смотрел, как она волосы на ухо заправила, переставила ноги на месте, и… чёрт, какого хера?

— Зачем такси? Я бы отвёз, куда скажешь, – никогда не натягивал на себя с таким трудом пофигизм, как сейчас.

— Я очень задержала тебя, это…

— Ну, можно хотя бы до ворот довести, да?

Ему было вообще не понятно, что она творила. Ну не могла она его так… что? Бояться что ли? Серьёзно?

Он даже ругнулся про себя, что получается пережал? Да хорош! Никогда такого не случалось, а здесь…

На “доехать до ворот” Аделаида согласилась. Сорокин, не умеющий сдавать назад, конечно, прокрутил в голове сценарий, что уговорит её отменить такси.

Он сам не очень понимал, чего его так зацепило в этой мелкой фигуристке – только азарт не отпускал и ему хотелось на спор с самим собой, хотя бы до дома её довезти. Даже пусть и без продолжения какого-то. Пох. Может она не по мужикам? Бывает же такое.

Ворота нарисовались прям, ну очень, быстро. Чтоб их. Он реально растерял свои навыки убалтывать людей? Что за хрень?

— А такси через сколько? – как бы невзначай уточнил, когда выехал за ворота, притормозил немного, а Аделаида тут же попыталась от него свалить.

Но услышав вопрос, женщина зависла, глянула в телефон.

— Три минуты.

— Так давай ты посидишь здесь? – тупо предложил Денис, понимая, что просить отменить уже бесполезно. — Так же лучше, чем на улице стоять ждать?

— Три минуты, – улыбнулась она. — И мне очень неловко, что я задерживаю тебя.

Он хотел сказать снова, что несёт херню, но тут она выдала ещё большую:

— Скажи, пожалуйста, сколько я тебе должна?

— Чё? – Сорокин аж воздухом поперхнулся. — Ты ёбнутая? – выдал на эмоциях, понял, что обидел, даже в тёмном салоне заметно было, как Аделаида побледнела. Потом шепнула тихое “прости” и снова попыталась свались.

— Бля, – Денис схватил её за рукав куртки, — стой, прости! Бля… я к тому, что не надо ничего! Я же сам предложил. Ничего ты мне не должна. И это…

Он достал из внутреннего кармана пальто карточку, подаренную старушкой.

— Вот, забери.

— Я не могу, Марго же подарила и…

— Я взял, чтобы не расстраивать, я не могу такой подарок принять, это слишком! – Сорокин и правда охерел, когда в руки ему всучили фото Харламова с оригинальным автографом – ручкой шариковой на обратной стороне.

Он сказал Маргарите, что собирал. После этого она решила показать своё сокровище, а после вообще подарить что-то такое для него самого бесценное.

Аделаида нахмурилась, глядя на карточку, потом перевела на него полный непонимания взгляд.

— Знаешь сколько это стоит? – конечно получил отрицание. — Такие раньше, в Советском союзе, можно было везде купить, многие собирали. Но они продавались с автографами уже, их в инете много, а вот это, – он указал на роспись, — оригинал, ручкой. Это на, – он прикинул в голове переводя примерную стоимость с долларов в рубли, — примерно тыщ семьдесят. Навскидку. Но можно поторговаться и на больше.

Хотя он ни за что не продал такое! Вообще не в жисть!

Аделаида изменилась в лице. Она словно хотела сказать “да ладно”, но постеснялась. Хотя эмоции очень живо отразились на красивом лице. Естественном таком – кажется она вообще не пользовалась косметикой, была такая настоящая. Классная.

— У твоей тётки там состояние! – он снова словил восторг, как кайф, когда взял в руки и понял, что у Марго оригинальные росписи на фото. — Реально… настоящие автографы стольких хоккеистов и не простых, а прям звёзд мирового уровня. Понимаешь?

Женщина рассеянно кивнула снова, потом увидела приехавшую жёлтую Шкоду.

— Такси, – и надо же какая шустрая оказывается – была и нет, только улыбнулась ещё раз. — Спасибо тебе огромное! Доброй ночи!

Карточку она не забрала. А Денис завис по-идиотски с ней в руках, глядя Аделаиде вслед и злясь…

Доброй ночи. Она издевается?

Ему что делать? У него от неё всё свело... Подрочить?

4.2

4.2

Ругнулся, с досады заехал в магаз и завалился к Козырю с пивом наперевес.

Из-за Аделаиды забылся. А так весь день переваривал то, что столкнул друга с его бывшей. Мерзко получилось.

Сорокина садануло той злостью, с которой Колян обвинил его, что притащил друга на арену спецом, чтобы с Виталиной пересёкся. Но херня, Денису-то откуда было знать про эту мелкую… нет, он нормально относился к Витке, мамка у неё сука последняя, надрачивала на контроль – отвратная баба. А девчонка просто… дура. И то, только из уважения к Николаю, такое мягкое определение.

Денис уважал друга. Когда узнал, что тот ушёл из хоккея охерел от услышанного. Не может такого быть – Козырь и без льда?

Он на эмоциях звонил Николаю, но номер был вне зоны, и Сорокин решил для себя, что выберется обязательно в Москву и увидится с Козырем. Только тогда Сорокин так и не выбрался из Штатов. Он пахал, как проклятый, чтобы быть на уровне команды, куда его выбрали по драфту, и чтобы выпускали на лёд, а не просто так на скамейке посидеть.

Он упоролся наращивая массу и шлифуя технику, хотя последнее у него было, благодаря, как раз игре “в паре” с Коляном – чтобы прикрывать его, нужно было за ним успевать и помогать… И Денис костьми ложился, чтобы делать это. Итогом и стали результаты в игре, рейтинги и внимание со стороны НХЛ.

Не умеющий проигрывать сам с собой Сорокин выкладывался и получил результат – играющий тафгай ценный хоккеист. И Денис был таким.

Получая правда травмы в каждом сезоне. Незначительные и серьёзные.

Как сейчас.

Вернулся, не только, потому что захотелось домой, вот эта ностальгия, всё такое. С врачами, там в Штатах, ему общалось сложно, а тут знакомые доктора пообещали собрать после травмы ногу… вот Сорокин и – полгода уже варился в этом. Почти восстановился. Осталось только, чтобы док дал отмашку, а дальше… возвращение и влиться в команду, в сезон, который был уже в самом разгаре.

Только Денис не выходил на лёд все эти полгода. Вообще. И, когда позвонили из благотворительно фонда с просьбой заменить Коняева на традиционных новогодних тренеровочных занятиях, Сорока согласился просто, чтобы была причина надеть коньки. Иначе он не мог заставить себя сделать это. Пусть никто и не запрещал.

Козырева Денис попросил помочь по той же причине.

Ему впервые было страшно.

Боль? Насрать!

Болевой порог высокий. Вечные проблемы, хотя казалось бы – круто же! А нет. Его срубило на льду, а он просто не понял, какого хера не может встать. Порог этот и адреналин – Денис попытался и не смог, ещё и ещё, пока парни не навалились, вжимая его в лёд, чтобы не рыпался и дал помочь себе.

“Просто эпичный пиздец”, – и никак иначе Сорокин это не воспринимал.

Но на лёд вышел. Отстоял, так сказать, ловя себя на мысли, что будто впервые встал на коньки и смотрится не лучше этих мальчишек, которых ему впарили.

И тут эта Аделаида, твою мать, Георгиевна! Вставляла!

В конце дня он и правда с удовольствием разрядол себя – потрахался бы, ну или… напился!

Норм. Козырев пустил и напился с Денисом. И конечно не обиделся.

Сорокин всегда считал друга очень крутым. И завидовал по-хорошему – у Николая был талантище и поддержка семьи. Денис обожал его родителей, благодарен был за всё, что они для него сделали, когда была совсем жопа в жизни.