Бездумно стоя перед дворцом супруги Лян, я разглядывала запертые ворота, и все это казалось мне фальшью. Человека нет – и дом пуст, так? Я пристально смотрела на красные ворота, залитые лучами заходящего солнца, но в моем воображении белоснежные цветы распускались на дереве груши. Я невольно пробормотала:

Вдруг я услышала звуки, какие бывают, когда расчищают дорогу для императора, и, торопливо отступив к стене, опустилась на колени. Вскоре на дорожке, ведущей с более широкого пути, показалась группа евнухов и телохранителей, окружавших императора Канси. Позади него следовали наследный и четырнадцатый принцы.

Проходя мимо дворца супруги Лян, император Канси вдруг остановился, пристально глядя на здание вдалеке. Сопровождавшие его тоже замерли было, но не успели простоять и нескольких мгновений. Его Величество внезапно снова зашагал вперед, и все с беспорядочным топотом поспешили за ним.

Вот она, любовь государей – не более чем один короткий взгляд. Возможно, оттого, что на их плечах лежит слишком большой груз и они вынуждены быть более стойкими, чем обычные люди. И потому для них один лишь короткий взгляд уже означает очень многое?

Я была уверена, что мне удалось хорошо спрятаться, и собиралась подняться, когда ко мне подбежал один из евнухов и, поприветствовав, сказал:

– Его Величество желает видеть барышню.

Я помчалась за ним, вздыхая: все-таки заметили. И какой болтун меня выдал?

Идя следом за императором Канси, я вошла в отапливаемый зимний зал. Лишь когда Юйтань закончила подавать чай, император наконец произнес:

– Наследный принц сказал, что на коленях у стены сидела ты. Это и вправду была ты.

Я поспешно опустилась на колени и произнесла:

– В былые годы ваша покорная служанка бывала во дворце госпожи Лян, где рисовала для нее. Госпожа Лян всегда хвалила рисунки недостойной. Сегодня ваша служанка проходила мимо и не могла не поклониться ее памяти. Госпожа Лян хорошо относилась к недостойной, хотя та этого и не заслуживала.

– Поднимись, – проговорил император Канси после короткого молчания.

Быстро поднявшись с пола, я почтительно замерла рядом. Его Величество произнес, обращаясь к наследному и четырнадцатому принцам:

– Мы немного притомились. Идите.

Наследный и четырнадцатый принцы тут же поднялись со своих мест и поклонились на прощание.

– Иньчжэнь, в свободное от дел время зайди к Иньсы и скажи ему, что, хотя он и убит горем, ему не стоит забывать о своем здоровье, – велел император.

Четырнадцатый принц немедленно пообещал так и сделать. Наследный же принц скривился и, свирепо взглянув на четырнадцатого, первым покинул зал.

Ли Дэцюань сделал жест рукой, и мы все тут же вышли из зала. По пути домой я натолкнулась на четырнадцатого принца, который стоял на обочине дорожки и ждал меня. В душе мне стало смешно. Больше половины месяца он был холоден со мной – и что он теперь захотел мне сказать? Когда я подошла и поприветствовала его, он со вздохом произнес:

– Скажешь, что у тебя нет сердца, – как ты топчешься возле дворца супруги Лян. Но разве можно сказать, что оно у тебя есть? После того как скончалась матушка восьмого брата, он очень скорбит, сидит дома и никого не принимает. У него и раньше было плохо со здоровьем, а сейчас еще и разболелись ноги и стало тяжело ходить. Другие выражают ему свои соболезнования и произносят слова утешения, ты же ходишь с безучастным лицом, будто ни о чем не знаешь, и ни разу не справилась о его самочувствии. Совсем забыла о том, как восьмой брат постоянно заботился о тебе? Я даже не говорю о прошлых годах. Недавний случай, например. Если бы не он, ты бы уже находилась в поместье наследного принца. Жоси, ты хоть понимаешь, как ему горько?

Помолчав несколько мгновений, я ответила:

– Четырнадцатый принц, ты когда-нибудь испытывал тяжесть разлуки? Это словно колючка, вонзившаяся в сердце. Даже если кругом все станет чудесно и прекрасно, сердце постоянно будет терзаться и в мыслях не будет покоя! Сейчас мы не можем быть вместе. Раньше не могли из-за меня, а теперь из-за обстоятельств, которые от нас не зависят. Еще до смерти госпожи Лян я спросила его, хочет ли он жениться на мне, а он ответил: «Там посмотрим». Хотя он не сказал этого прямо, сердцем я давно поняла: он не возьмет меня в жены. Раз уж для нас обоих этот союз уже невозможен, к чему дразнить его, показывая, будто я хочу, но не могу отпустить его, тем самым мучая? Чем горше ему будет сейчас, тем скорее он забудет меня. Лучше я сейчас позволю ему страдать: пусть начисто забудет обо всем, что было, и впредь ничто не тяготит его душу!

– Колючка в сердце? – пробормотал четырнадцатый принц и опустил голову.

После короткой паузы он продолжил:

– Воистину одновременно и любишь, и остаешься бесчувственной. Если ты согласна подождать, то все может стать возможным.

Подождать? Чего? Пока он станет наследным принцем?

– Разве достаточно одного моего желания? – спросила я с горькой усмешкой. – Разве Его Величество позволит мне ждать? Скажу честно: на самом деле я вообще ни за кого не хочу выходить замуж, хочу жить сама по себе! Но разве Его Величество позволит мне?

Четырнадцатый принц долго молчал, прежде чем спросить:

– Ты сможешь забыть восьмого брата?

– Уже забыла, – равнодушно отозвалась я.

– Вот уж действительно, чем делиться друг с другом последним куском, лучше просто разойтись! – с печальным смехом сказал он. – Какой же я идиот! Все, все, все! Сегодня все прояснилось, и у меня с души свалился камень.

Ничего не говоря, я глядела на него, и он, посерьезнев, продолжил:

– Не знаю, как все сложится дальше. Отныне тебе нужно быть очень осторожной и стараться ни во что не впутываться. Любое событие может в одночасье быть замято или же, наоборот, раздуто, так что больше, как сегодня, не совершай ошибок, за которые кто-нибудь ухватится. Загнанные в угол бьют всех без разбора. Если ты окажешься под ударом, может статься, что мы не сумеем тебе помочь.

– Я все поняла, – серьезно кивнула я.

– Иди к себе! – сказал он и, махнув рукой, ушел.

Не отрываясь, я растерянно глядела на его удаляющуюся спину. Когда стану женой четвертого принца, как смогу смотреть им в глаза? Тринадцатый принц пытался прощупать меня, используя девятого принца. А если заменить их на десятого и четырнадцатого, смогу ли так же четко повторить свое мнение о том, кого и как стоит наказать? Вспомнив тринадцатого принца, вспомнила и о том, что ему предстоит провести под стражей десять лет. Хотя и знала, что все закончится хорошо, на душе у меня было тяжело. Через несколько дней наступит Новый год, но все кругом чувствовали себя подавленными.

Другие придворные дамы, охваченные радостным трепетом, отмечали Праздник весны[6], но я не могла участвовать в общем веселье. Мне не удавалось унять внутреннее беспокойство, зная, что впереди ждут большие волнения. В глубине души мне было страшно, что император Канси выдаст меня замуж. Много раз я просыпалась от кошмаров, в которых в роли новобрачной стояла в зале для поклонения табличкам предков. Иногда видела во сне наследного принца, а порой – какого-то подозрительного типа с размытым лицом. Пробудившись, мне было радостно осознавать, что это лишь сон, но затем мою душу снова охватывали печаль и страх, и я лежала, широко открыв глаза, до самого рассвета. Я была так измучена, что спрашивала лишь: когда это все наконец закончится?

– Что застыла тут, в снегу? – послышался сзади голос неизвестно когда подошедшего четвертого принца.

– Кто застыл? Я просто любуюсь цветущей сливой, – не оборачиваясь, ответила я первое, что пришло в голову.

Он приблизился и встал рядом.

– Цветы сливы уже на земле, и, чтобы любоваться ими, придется опустить голову.

Я улыбнулась и, повернув голову, бросила на него короткий взгляд.

– О чем ты думаешь? – спросил четвертый принц.

– Недостойная думает о том, когда же господин наконец согласится взять ее в жены, – проговорила я жалостливым голоском, состроив страдающее лицо.

– Говоришь подобное и даже не краснеешь, – удивился он. – Вот уж точно, никогда не встречал такую бесстыдницу. Поначалу совсем не хотела выходить замуж, а теперь так торопишься скорее стать женой.

– Раньше я думала, что у меня есть надежда, – ответила я. – А теперь жизнь во дворце с каждым днем становится все невыносимее: того нужно бояться, этого тоже нужно опасаться… Вот я и решила, что стоит поскорее найти себе домик и спрятаться в нем. Разве это не легче и безопаснее, чем оставаться во дворце?

Четвертый принц так холодно взглянул на меня, что я перепугалась и осторожно спросила:

– Ваша покорная служанка сказала что-то не так?

– Не всем нравится слушать правду, – отозвался он, отведя глаза.

Я ненадолго задумалась, а затем искренне произнесла:

– Все женщины от природы прекрасные актрисы. Ваша покорная служанка умеет и лгать. Если господину угодно, чтобы я притворялась нежной и любящей, я согласна исполнять этот спектакль. Однако мне кажется, что господин скорее предпочтет правду, как бы горька она ни была.