— Надеюсь, это не твоя мама?

Ариша мотает головой.

— Бозе упаси, моя мама давно на облачках, а эта тётя Мотя – дочь папиного длуга и всё влемя глазки ему стлоит.

Малышка смотрит внимательно на блондинку.

— Хотя… может, и не глазки стлоит. Может, плосто нелв защемило.

Блондинка в ярости поворачивается к Шахрину, который всё это время с интересом наблюдает за нашей перепалкой, будто ждёт, кто из нас двоих выйдет победителем.

— Олежа, выкини прямо сейчас эту толстуху из своего офиса, иначе, я всё расскажу своему отцу…

— Успокойся, Алсу, — жёстко отвечает Шахрин. — И не смей мне угрожать. Для тебя я Олег Владимирович. Документы твоего отца подписаны, можешь отвезти их обратно.

Бывшим босс складывает бумаги в папку, небрежно кидает их этой недалёкой блондинке.

Та с рудом ловит папку и ещё сильнее возмущается:

— Олежа, и ты ничего не сделаешь этой толстухе? Она оскорбила меня прилюдно, унизила перед ребёнком…

— Она поставила тебя на место, Алсу, — спокойно говорит Шахрин, — это немного разные вещи.

— И она не тольстая, — добавляет Ариша, — она плосто немношка пышечка, да, Оксана?

Я не успеваю ничего ответить.

Блондинка в ярости несётся прямо на нас…

На автомате делаю шаг вперёд, закрываю девчушку своим телом.

Но мерзавка проносится мимо меня, распахивает дверь зала, злобно говорит всем нам:

— Отец обо всё узнает, и вам всем не поздоровится!

Ариша смотрит на блондинку без капли страха:

— Сегодня на «Вайлдболис» ласплодажа, Алсу, посмотли, может, там мозг можно купить по скидошке…

— Вам конец! — рявкает блондинка с такой силой, что у меня в ушах звенит, громко хлопает дверью.

Ариша же вздыхает грустно.

— Мужика ей надо…

Я же поворачиваюсь к Шахрину.

Пытаюсь унять эмоции, но голос всё равно дрожит.

— Олег, я выполнила свою часть сделки, нашла и привела твою дочь.

Бывший босс на меня даже не смотрит.

Кому-то отвечает в телефоне, встаёт со своего места, накидывает пиджак и только после этого поднимает глаза:

— А ты молодец, Широкова, хватку не растеряла. Я специально не мешал тебе гасить Алсу, интересно было посмотреть, как ты справишься с её истеричными атаками.

Считаю, что справилась достойно.

И заслуживаю свою награду.

— Олег, — напоминаю ему об этом, — мы с тобой договорились…

— С памятью у меня проблем нет, — грубо отрезает Шахрин, подходя ближе, — ответ ты получишь в течение суток после того, как я приму решение на твой счёт.

От близости с бывшим боссом, от его элитного парфюма, его бешеной энергетики у меня сердце начинает биться с бешеной скоростью!

Но я беру себя в руки, спрашиваю:

— Примешь решение? У нас была договорённость…

— Что ты поможешь мне найти дочь, — усмехается Шахрин, берёт Аришу за руку, — а я обещал подумать. К тому же на твоё место, Широкова, претендуют больше десятка девушек, решение принять не так легко.

— Олег, какой же ты мерзавец…

Слова вырываются из меня быстрее, чем успеваю их обдумать.

Уже жалею, потому что Шахрин резко перестаёт улыбаться, отвечает:

— Приму это за комплимент, Широкова. О своём решении сообщу позднее. Идём, дочь.

Но Ариша упрямится, смотрит сначала на меня, потом на отца.

— Тётя Оксана обещала, что ты купишь мне собаку…

Шахрин обжигает меня ледяным взглядом.

— Тётя Оксана сейчас заработала жирный минус, который очень повлияет на моё решение. А теперь идём, Арина, нас ждут в другом месте.

Бывший босс открывает дверь, пропускает вперёд дочь, которая, чуть помедлив, машет мне на прощание, хочет сказать:

— Я на твоей…

Но Шахрин её подталкивает, выходит в коридор.

И я остаюсь одна.

Чувствую внутри полное опустошение и неприятную горечь.

Хочется расплакаться, но я сдерживаюсь.

Недостоин Шахрин моих слёз!

Забираю сумочку, спускаюсь вниз, иду к остановке.

Уже через пять минут еду домой на автобусе, и всю дорогу у меня из головы не выходит ледяной взгляд бывшего босса и полное сочувствия лицо его маленькой дочери.

Что-то подсказывает, не видать мне вакансии няни и операционного менеджера, после всего, что было, Шахрин вряд ли возьмёт меня на работу.

Глупо было надеяться на старые чувства…

С этими неприятными мыслями возвращаюсь домой, поднимаюсь на третий этаж нашей с мамой старенькой хрущёвки, захожу в квартиру:

— Мам, я вернулась!

А в ответ тишина.

Сердце в груди пропускает удар.

Быстро сбрасываю туфли.

— Мам, с тобой всё в порядке?

Забегаю в комнату и вижу…

Глава 5

Глава 5

Глава 5

Широкова

Скорая приезжает на удивление быстро, минут через десять.

Для меня происходит, как в тумане.

Весь сегодняшний день – будто один бесконечный кошмар, который никак не закончится.

Пока едет скорая, пытаюсь привести маму в чувство сама, дать ей нужные таблетки для сердца.

Она с трудом открывает глаза, слабо улыбается.

— Оксаночка-доченька, как твоё собеседование? Всё хорошо?

Я с трудом сдерживаю слёзы.

Обещала же себе не плакать!

Обещала быть сильной, никому не дать себя сломать…

Но это выше моих сил.

— Мам, — говорю как можно спокойнее, скрываю эмоции, — пока жду результатов собеседования надеюсь… всё хорошо.

Маму нельзя расстраивать ещё сильнее.

С трудом заставляю её выпить таблетки.

Говорю, что скорая приедет совсем скоро.

— Зачем скорая, — удивляется мама, — мне уже лучше, Оксан, не переживай… а то ещё заберут в больницу, а у меня грядки…

Я выдыхаю устало.

Мама даже несмотря на здоровье, готова последние силы отдать своим грядкам, а больниц боится сильнее огня.

Готова их избегать, пока совсем плохо не станет!

— Нет, мам, — говорю неумолимо, — сердце важнее грядок, ничего с ними не случится. Я сама за ними присмотрю, если понадобится.

Женщина-врач, которая приезжает на вызов, немногословна.

Осматривает маму, хмурит брови, задаёт уточняющие вопросы, где болит и что болит.

— Надо ложиться в больницу, — выносит врач свой вердикт, — приступ может повториться, лекарствами проблему не решить, они могут только заглушить симптомы и усугубить болезнь.

Я судорожно вздыхаю, спрашиваю:

— Насколько всё серьёзно?

Женщина смотрит на меня, будто я глупость дикую спросила.

— В больнице скажут, как сделают все анализы. Я вам не рентген, чтобы видеть человека насквозь.

Благо, сама мама почти не сопротивляется, принимает эту новость на удивление спокойно, виновато улыбается:

— Прости, доча, если твои планы нарушила…

— Мам, — успокаиваю её, — твоё здоровье важнее, сейчас… дайте нам пять минут, я быстро всё соберу и переоденусь.

Женщина-врач лишь пожимает плечами, мол, делайте, что хотите.