Дрожащими пальцами я прижала промокший от слез листок к груди, из которой так и норовило выпрыгнуть отчаянное сердце. Мне так сильно хотелось, чтобы он был сейчас здесь!
Я открыла первую страницу книги и обомлела, увидев в правом верхнем углу посвящение.
***
***На мгновенье мир внутри меня остановился, а затем завращался с такой бешеной скоростью, что стало тяжело дышать. Я захлебывалась от эмоций, поток которых было просто невозможно обуздать. Все стало каким-то неуправлямым, не поддающимся контролю, словно собственная жизнь больше мне не принадлежала. Первым порывом было схватить телефон и позвонить Флориану, но я себя вовремя остановила, ведь по сути держала в руках его прощальное письмо. Как он и написал: «На этом мы можем смело заканчивать».
Неожиданно раздался стук – мама стояла в дверном проеме и не решалась войти.
– Можно посмотреть, что у тебя там? – она кивнула на книгу, лежащую у меня на коленях.
– Да, конечно, – ее заботливый голос успокаивал, и мне хотелось слушать только его.
Она села рядом и приобняла меня за плечи, ее сладкий запах и ласковые прикосновения окутывали меня нежностью, присущей только маме.
– Мне понравился его прошлый детектив, – сказала она, проводя пальцами по твердому переплету книги. – Не думала, что твои ровесники могут так хорошо писать.
– Он очень талантлив… – мне хотелось, чтобы Флориан помнил об этом и даже не сомневался в том, что его талант будет с ним всегда.
– А это? – мама коснулась письма, все еще прижатого к моей груди. – Что-то личное, да?
Я, прикусив губу, опустила глаза и кивнула. У меня не нашлось подходящих слов, чтобы выразить насколько глубоко меня потрясло написанное на одном единственном листке бумаги.
– Хочешь об этом поговорить?
– Я не знаю, что сказать, – у меня внутри разворачивалась настоящая война, разум и тело пылали в огне, и мне просто хотелось, чтобы все прекратилось.
– Наверное, тебе стоит все обдумать и найти нужные слова, но не для меня, – мама коснулась моего плеча, – а для него.
Она еще немного посидела рядом, согревая своим присутствием сильнее, чем самый яркий огонь, а затем ушла, оставив меня наедине с собой. Я боялась прислушаться к собственному сердцу и осознать, что оно живет исключительно чувствами, а не мыслями, и что бесполезно бороться, пытаясь что-то ему доказать. Можно заточить сердце, как птицу, в клетку, но это не помешает ему быть до краев наполненным любовью. Если долго его истязать, оно превратится в болезненный комок, носить в груди который станет для меня невыносимым бременем. Я аккуратно сложила листок пополам и оставила его в книге, а затем взяла телефон.
Лунара: Ната, ты тут?
Натали: Да, что-то случилось?
Лунара: Ты не знаешь адрес Флориана? Мне очень нужно с ним поговорить.
Натали: Нет, у меня нет его адреса, но мы с ребятами хотим устроить ему во вторник праздник в честь издания новой книги. Приходи тоже, как раз пообщаетесь.
Лунара: Я сойду с ума, если придется ждать еще два дня.
Натали: Тогда напиши ему и попроси встретиться. И на праздник тоже приходи, все будут тебе рады.
Я слишком боялась услышать его голос, чтоб позвонить, и не хотела задавать никаких вопросов, поэтому написала ему одно единственное сообщение с просьбой.
Лунара: Через час я буду ждать тебя на мосту, где мы кормили уток. Пожалуйста, ничего сейчас не отвечай. До встречи.
Флориан прочитал сообщение, но ничего не написал в ответ, выполняя мою инструкцию. Я старалась не думать о том, что скажу ему при встрече, и не бояться того, что он может вообще не прийти. Слова, сказанные мной тогда в столице, на порожках выставочного зала, где проходила ярмарка, сейчас казались мне такими бессмысленными. Какая непростительная глупость поверить, что эти чувства возникли от противного, назло кому-то другому, и что это не более, чем попытка доказать что-то самой себе. Дело ведь всегда в нечто большем, чем способны увидеть наши глаза.
Быстро поправив волосы и макияж, я снова натянула на себя верхнюю одежду и зимние сапоги. Мама, стоя в коридоре, молча наблюдала за происходящим, а перед уходом обняла и пожелала удачи, даже не спрашивая, какое решение я приняла.
До самого последнего момента, пока такси не остановилось рядом с мостом, украшенным разноцветными гирляндами, мне не верилось, что это происходит на самом деле. Но когда я вышла из машины и сделала несколько шагов по ослепительно белому снегу, пути назад уже не было.
Вокруг стояла такая хрустальная зимняя тишина, что собственное дыхание казалось неестественно громким. С неба, словно из огромного сита, сыпались холодные снежинки: одни – крохотные, сверкающие, выглядящие невесомыми, другие же – крупные и мохнатые. Я не помнила, когда в последний раз вот так просто любовалась природой, позволяя ей окутать меня блаженным спокойствием. Мне казалось, что я теперь все могу: танцевать босиком на замерзшей реке, подняться в небо и закружиться вместе со снежными хлопьями, став одной из них.
Флориан появился бесшумно, будто боялся разрушить магию тишины. Он молча встал рядом со мной, и мы, облокотившись о перила моста, тихо заговорили.
– Ты пришел, – с облегчением выдохнула я, выпуская облачко пара изо рта.
На нем была та же самая вязаная шапка, что и в нашу последнюю встречу, только вместо пальто сегодня он надел теплую на вид кожаную куртку. Мне приходилось рассматривать его боковым зрением, потому что еще не настал тот самый момент, когда мы заглянем друг другу в глаза.