Я медленно окидываю взглядом квартиру. Бóльшая часть коробок разобрана. Она расставила вещи и прибралась в гостиной. Наша с мамой фотография уже стоит на книжной полке. Она расставила мебель не так, как в моей нью-йоркской квартире. Кожаное раскладное кресло повернуто к окнам, из которых открывается вид на огни ночного Северного Ванкувера и залив. Собака спит на диване, свернувшись калачиком.

Я скрещиваю руки на груди, испытывая смесь облегчения и смущения. Квартира выглядит прекрасно. Я чувствую себя как дома. Меня до ужаса пугала перспектива разбирать все эти коробки, а теперь почти все готово.

Я даже не против, что собака лежит на моем диване.

Она прекращает петь и оборачивается.

– О, привет. – Пиппа легонько ахает, сначала посмотрев на телефон на столешнице, а потом прямо мне в глаза. – Извините. Я и не знала, что сейчас уже столько времени. – Она отряхивает руки и идет в сторону двери. – Как прошла тренировка? – спрашивает она, натягивая кеды.

Пиппа задает этот вопрос с такой милой заинтересованностью, что у меня в груди разливается странное тепло. Мне это не нравится. У меня возникает противоестественное желание поделиться с ней, что я нервничаю по поводу этого сезона.

– Нормально, – говорю я вместо этого, и, услышав мой резкий тон, она удивленно распахивает глаза. Проклятье. Ну вот. Именно поэтому ничего не получится. Меня слишком волнует, что она обо мне подумает.

– Мы с Дейзи два часа гуляли в парке Стенли, а потом я весь вечер учила ее разным трюкам.

У меня невольно сдвигаются брови.

– Дейзи?

Она пожимает плечами, с улыбкой глядя на собаку на диване.

– Ей нужно имя. – Она поднимает с пола сумку. – Я еще раз выгуляла ее час назад, так что вам необязательно.

Я пытаюсь выдавить из себя что-то типа «спасибо», но выходит только глухое утвердительное рычание.

Она наматывает концы волос на свои тонкие пальцы, дважды моргает и одаривает меня очередной сияющей улыбкой – той, о которой я грезил всю тренировку.

Ее щеки розовеют, и она заметно смущается.

– Ну, не буду вам больше мешать. – Она перекидывает сумку через плечо и бросает мне еще одну короткую застенчивую улыбку. – Буду завтра утром, когда вы уйдете на тренировку. Спокойной ночи, Джейми.

Мой взгляд падает на ее нежные губы, и у меня язык прилипает к гортани. Она, наверное, думает, что мне в голову слишком часто прилетала шайба.

Она уходит, а я стою как вкопанный и гляжу на дверь.

Может, я не должен…

Я давлю эту мысль, как назойливого комара. Пиппа должна уйти. Общение с матерью и единственная попытка завести отношения в первый год в НХЛ научили меня, что, если я пытаюсь жонглировать несколькими яйцами, одно из них разобьется. Обязательно.

Как только она уходит, я достаю из кармана телефон и набираю Уорду.

– Штрайхер, – отвечает он.

– Тренер. – Я запускаю пятерню в волосы. – Мне нужен новый ассистент.

Глава 4. Пиппа

Глава 4. Пиппа

– ВЫ СО МНОЙ РАССТАЕТЕСЬ? – повторяю я за голосом в трубке, бессмысленно пялясь в пустоту. Сейчас утро, я стою в дверях Хейзел и натягиваю ботинки, чтобы отправиться в квартиру Джейми. Шестеренки в моей голове усиленно крутятся, а лоб морщится от напряжения. – Я не понимаю.

Девушка из администрации команды вздыхает.

– Не принимай на свой счет. Эти парни иногда очень привередливы.

У меня внутри все падает. Уволена после первого рабочего дня. Это будет не очень здорово выглядеть, когда я отправлю резюме в отдел маркетинга.

Я правда думала, что вчера сработала на ура. Я разобрала почти все его вещи, и Дейзи была спокойной и уставшей, когда он пришел. Это было довольно весело – гулять с ней, а потом слушать музыку в квартире, пока она ходит за мной по пятам.

Меня охватывает паника. Черт. Мне нужны деньги сейчас. Я должна съехать из крошечной студии Хейзел. Я не могу вернуться в «Хот Дог Хат»: меня выворачивает от одной мысли, как стремно смотрел на меня владелец. Не говоря уже о том, как от меня пахло после смен.

Уволена. Родители с ума сойдут. После того как я потеряла два года своей жизни, таскаясь с Заком по турам, они отчаянно надеялись, что я построю карьеру в маркетинге. Я этому училась. Они одержимы мыслью, что мне нужно найти стабильную, постоянную работу. В офисе. С соцпакетом. Не в музыкальной индустрии. Они усердно трудились, чтобы заплатить за мое образование. Мои родители совсем не богаты, и они многим пожертвовали, чтобы у нас с Хейзел было то, чего не было у них.

Я хочу, чтобы они мной гордились.

Я благодарю женщину, вешаю трубку и смотрю в пол. На меня обрушивается жестокая реальность, и я опускаю плечи. Вот отстой.

Рядом со мной открывается дверь и чуть меня не задевает. Я пячусь назад, но спотыкаюсь об одну из своих коробок для переезда и грохаюсь на задницу.

– Извини! – с испуганным видом поднимает меня Хейзел. – Все в порядке?

Я, морщась, потираю руку.

– Все в порядке. Не надо было стоять у двери.

Ее квартира – это совсем маленькая студия, потому что Ванкувер чертовски дорогой город. Именно поэтому мне нужна работа, если я планирую переехать.

– Как вчера прошло? – Она идет на кухню и выкладывает ингредиенты для смузи.

Когда я пришла домой вчера вечером, она вела занятие по йоге. Помимо своей основной работы физиотерапевтом в хоккейной команде Хейзел еще преподает йогу – и это ее истинная страсть. Сегодня утром у нее было раннее занятие перед работой.

Я делюсь с ней печальными новостями, которые только что узнала, и у нее буквально отвисает челюсть.

– И они даже не сказали почему?

– Не-а. – Где-то между ребер разгораются угольки ярости, и внутри все сводит от злости. – Но вел он себя как козел. За все время едва пару слов из себя выдавил. Просто сверкал и стрелял в меня своими глазищами. – Я хмурюсь и рычу.

Хейзел приподняла темную бровь. Ее волосы темнее моих – она шоколадная шатенка, а я скорее русая.

– Думаешь, он тебя вспомнил?

– Нет. Точно нет. – Я скидываю ботинки и ставлю их обратно в шкаф. – Он даже не представился.

Она выглядывает из кухни с возмущенным видом.

– Грубо.

– Ага. – Я качаю головой и плюхаюсь обратно на диван. – Очень грубо. Да, он сексуальный, богатый и знаменитый, но я ведь тоже человек, правда?

– Точно, – энергично кивает Хейзел в знак согласия, и хвостик подпрыгивает у нее за спиной. – Ты человек. Ты заслуживаешь уважения.

– Уважения? – фыркаю я. – Он не знает такого слова. Он вел себя так, будто я клоп, которого надо выбросить в мусорку.