Девочка успокоилась, отпила глоточек чая, а потом вытащила блокнот с заметками.

– Его зовут Дракула, и он черный-пречерный. Эльвира, его хозяйка, вот уже четыре дня не может его найти и очень грустит. А так как я, когда вырасту, хочу стать детективом, как Пуаро, я его и ищу.

– Так тебе нравится читать?

– Очень. Я прочитала все детские книжки в библиотеке Аманды и теперь читаю все, что написала Агата Кристи, и это великолепно! Вы, случайно, не детективы пишете?

Присцилла улыбнулась.

– Нет, я пишу любовные романы.

– В такой футболке? – не поверила Агата, удивленно тыкнув пальцем в рисунок.

Присцилла опустила взгляд на дымящийся пистолет. А ведь девочка права.

– Это где все целуются и бе-бе-бе? – с отвращением уточнила ее гостья.

– Примерно, – признала Присцилла. Описание, достойное уважения. Надо будет поставить на обложку новой книги.

– А-а-а… Мне такие книги не нравятся. Там полно людей, кто «падает в обморок». А это не про меня.

– А что тогда про тебя? – развеселилась Присцилла.

– Когда ведут расследования. Как Пуаро или Нэнси Дрю.

– Нэнси Дрю… у тебя старомодные вкусы. И ты мне нравишься. Но, мне кажется, кое-чего ты о своей любимой писательнице не знаешь.

Агата посмотрела на нее с подозрением.

– И что же? Слушайте, если вы хотите мне рассказать, что как-то раз она пропала на одиннадцать дней и никто не знал, что с ней случилось, то я это уже знаю. Прочитала в интернете.

– То, что ты, вероятно, не знаешь, так это что Агата Кристи когда-то писала и любовные романы. Вроде тех, что пишу я.

Девочка распахнула глаза и открыла рот – само воплощение изумленного негодования. Она находилась в том возрасте, когда любое упоминание любовных дел вызывает определенное отвращение, и сообщение о том, что ее любимая писательница, создательница изысканных расследований, нежилась на розовых волнах любовных романов, выбило почву у нее из-под ног.

– Это неправда! – возразила она, и даже ее веснушки пришли в замешательство.

– Очень даже правда. Только использовала она другое имя, – настаивала Присцилла.

Агата потеряла дар речи.

– Но в любом случае это был не ее жанр, – поспешно добавила писательница, заметив в глазах девочки панику.

– Ну, если у нее не получалось, быть может, она попробовала и сразу бросила.

– Да, она написала несколько романов, и вышли они неудачно, – успокоила ее Присцилла. – Можешь их даже не читать, никто про них не помнит.

– А ваши кто-нибудь читает? – спросила Агата, как оскорбленная сторона.

– Даже слишком многие. Но я любовные романы умею писать. Даже в такой футболке.

– А Агата Кристи – нет?

– Она была королевой детектива.

Но Агата никак не могла успокоиться.

– А если бы я вдруг захотела прочитать какой-нибудь из любовных романов Агаты Кристи? – спросила она, думая, что ради своей любимицы может и рискнуть.

Присцилла улыбнулась:

– В таком случае найдем способ тебе его достать. – Потом она подняла голову и раздраженно фыркнула: – Вот, ты слышала? Калитка все еще скрипит! Даром что смазана, а всю ночь так и скрипела, можешь мне поверить!

Агата не шевельнулась, только смотрела на нее большими сияющими глазами. А потом победно улыбнулась.

– Госпожа писательница, это не скрип калитки.

Вирджиния, тоже ранняя пташка, только что забрала детей и как раз направлялась в бар Аниты, поздороваться с собачкой Владимиро и узнать новости о ее хозяине.

– Я принес ему мортаделлу! – громко сообщил ей Андреа.

– А я – фарш! – вторил ему Тобиа.

– А я – я́пёко! – Маргарита с гордостью продемонстрировала корзинку с большим красным яблоком. Корзинку она крепко прижимала к себе.

Близнецы же положили свои дары в тележку Владимиро, которую прилежно везли возвращать хозяину. Ну или, по крайней мере, к бару Аниты, пока полноправный владелец не вернется.

Вирджиния несла в сумочке «Убить пересмешника» и древний сборник рецептов, потому что ей понравился почерк и она собиралась сохранить его, а потом вернуть Владимиро после выписки из больницы.

– Вот он! – завопила Маргарита при виде песика на лежанке. – Он в козинке! – И бросилась к нему, сверкая пухленькими пяточками. Братья не отставали.

– Ты такой касивый в козинке, – прошептала она, гладя собачку по мордочке.

– Мы принесли тебе мортаделлу! – воскликнул Андреа.

– И фарш! – вторил Тобиа.

– Но фарш сначала нужно приготовить, – вмешалась Анита, вышедшая на шум. – Мы назвали его Трамеццино.

– Трамеццино? – хором переспросили близнецы.

– Таметино? – эхом откликнулась Маргарита.

– Я проспорила Эльвио, и теперь его зовут так. Могло быть и хуже, правда?

– Можно было назвать его Страккино![23]

– Или Оссобуко![24]

– Или Бьинтик! – вмешалась Маргарита.

Вирджиния улыбнулась, взъерошив малышке волосы.

– Как по мне, «Блинчик» – отличное имя.

– В любом случае пока мы будем звать его Трамеццино. А потом, когда вернется Владимиро, спросим его, как зовут песика по-настоящему. – И на этом, вернувшись к своим обязанностям бариста, спросила, потерев руки: – Всем по круассану? Только что из печи!

В этот момент появился и дон Казимиро, приехавший прямиком из больницы.

С Владимиро было все в порядке: чисто вымытый, подстриженный, даже бородку ему подровняли. Дон Казимиро рассказал ему, что с его собачкой все хорошо и что вся деревня ее балует мортаделлой и рагу, и, как показалось священнику, тут Владимиро даже улыбнулся. Его еще несколько дней подержат в больнице, пока он не восстановит силы.

В благодушном настроении священник остановился у бара Аниты, поделиться новостями, и первое, что он услышал, перешагнув порог, было очень красочное ругательство, вслед за которым донеслось счастливое и отнюдь не полное раскаяния восклицание:

– Ой, простите, дон, не знал, что это вы входите!

Мужчина поднял очи горе, сложив руки.

– Эльвио, не стоит поминать Господа всуе.

– У меня была причина! Этот только что пошел тузом! – оправдался Эльвио, указывая на Витторино.

Вздохнув, дон Казимиро обратился к присутствующим:

– Я только зашел вам сказать, что Владимиро уже получше, он восстанавливается, и через несколько дней его отпустят домой.

– Отлично! – воскликнула из-за барной стойки Анита, смешивавшая в миске тунец с майонезом. – Это собачке, – пояснила она. – Он обожает трамеццини с тунцом.

Священник бросил взгляд на песика, который, выбравшись из своей лежанки, теперь лежал под столом, за которым Эльвио, Витторино и Чезаре играли в карты. И, похоже, у него тоже было все в порядке: кто-то даже повязал ему на шею розовый платочек с надписью: «Поцелуй меня. Я прекрасен».

Чезаре сидел в уголке, с неплохой комбинацией карт на руках; хлопковый пиджак висел на спинке стула. И он еще не заметил ни дерзко торчащую из кармана записку, ни женщину, которая не отрываясь смотрела на него из-за дерева неподалеку, не особенно прячась.

Вирджиния, вернувшись домой, села за стол на кухне, открытое окно которой выходило на площадь, и вместе с собравшимися вокруг детьми стала изучать рецепты из старого блокнота. Она хотела попробовать приготовить бискотти на полдник, а заодно и эта троица какое-то время будет занята, в качестве бонуса.

– Мы можем приготовить все, что тут написано! – воскликнул Тобиа.

– Боюсь, мы не справимся, – остудила его энтузиазм Вирджиния. – Здесь очень много сложных рецептов. Начнем с бискотти.

– У нас даже сложные получатся! – с негодованием возразил Андреа.

– Это пъавда! – поддержала Маргарита.

– Поступим вот как: сегодня приготовим бискотти, и если рецепт удачный и печенья получатся вкусными, завтра приготовим еще что-нибудь. Но сразу предупреждаю, что понятия не имею, что такое тартрат калия[25], а он тут указан раза три.

– Судя по названию, это что-то движущееся, – заметил Тобиа.

– Или шумящее, – вторил ему Андреа.

– Кто-то вроде воина, – добавил его брат.

– А это может быть что-то взрывающееся?

– На мой взгляд, оно воняет, – пришли к консенсусу оба.

– А есть тут что-то без этого тартрата? Найди что-нибудь вкусное без него!

– М-м-м, тут есть шоколадный торт, и еще ореховый. Потом хрустящий миндаль в карамели, – начала Вирджиния, листая записи.

– Каамеи! – с восторгом повторила Маргарита.

– Еще… ну-ка, посмотрим… Бульоны, песочное тесто, клубничный торт…

Тут близнецы вскочили на ноги и хором завопили:

– Вирджи!!

Маргарита от страха подпрыгнула на своем стульчике.

– Что такое? – даже Вирджиния вздрогнула и огляделась, проверить, что опасность никому не угрожает.

– Клубничный торт! – так же хором объяснили близнецы.

После краткого молчания пришло осознание.

– Вы же не хотите, чтобы я готовила торт на фестиваль, правда?

– Нет-нет, – ответил Тобиа. – Не ты.

– Мы! – с энтузиазмом заключил Андреа.

На Вирджинию смотрели три пары взволнованных глаз.

– Ну ладно, – наконец согласилась она. – Пусть будет торт!

Последовавшие за этим вопли были слышны даже у магазинчика Кларетты, которая покачала головой с серьезным укором: эта девчонка совсем не умеет смотреть за детьми.

Агата выскочила из гостиной Присциллы и побежала через сад, направляясь к калитке. Присцилла, которую тоже охватило волнение и, к ее удивлению, неожиданное воодушевление, быстро шла следом.

Девочка остановилась у небольшой калитки в конце сада в окружении гортензий.

– Видите, она закрыта! – возбужденно воскликнула Агата. – Синьора писательница, это не могла скрипеть калитка!