— Бен и Элси, мы собрались здесь сегодня, чтобы отпраздновать один из самых величайших моментов в вашей жизни и признать красоту и бесценность любви в вашем взаимном обмене клятвами.

Я не видела священника. Я смотрела только на Бена, и он смотрел только на меня. Его лицо светилось радостью, а улыбка завораживала — я никогда еще не видела его таким. Дейв продолжал говорить, но я не слышала его. Не понимала слов. Мир остановился, будто его поставили на паузу. А я сама будто замерла во времени и пространстве.

— Вы приготовили клятвы? — вернул меня к реальности голос Дейва.

— Ой, — взглянула я на Бена. — Нет, но мы можем сымпровизировать. Ты не против? — спросила я Бена.

— Конечно, нет, — улыбнулся он. — Давай сочиним на ходу.

— Вы начнете первым, Бен? — предложил Дейв.

— Почему бы нет? Да. Конечно. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — А клятвы должны быть что-то вроде обещаний или просто… можно сказать всё, что захочется? — шепотом спросил Бен у Дейва.

— Вы можете сказать всё, что захочется.

— Хорошо. — Он судорожно вздохнул. — Я люблю тебя. У меня такое ощущение, что я влюбился в тебя в ту же секунду, как увидел в пиццерии, хоть я и понимаю, что это кажется невозможным. Я больше не могу жить без тебя. В тебе есть всё, что я хотел найти в своей второй половинке. Ты — мой лучший друг, моя возлюбленная, мой партнер. И я обещаю, что всю оставшуюся жизнь буду заботиться о тебе так, как ты того заслуживаешь. Всю свою сознательную жизнь я думал только о себе, но повстречав тебя, хочу посвящать каждый день только тебе. Ты для меня — всё. Ты — моя жизнь. И сейчас я стою здесь именно поэтому. Без тебя — я ничто. Спасибо тебе, Элси, за то, что ты такая, какая есть, и за то, что ты проведешь свою жизнь со мной.

Глаза наполнились слезами, и горло болезненно сжалось, будто я проглотила камень.

— Элси? — обратился Дейв ко мне.

— Я люблю тебя, — произнесла я и заплакала. Всхлипывая, я не могла выдавить ни слова. Посмотрев на Бена, я увидела, что он тоже плачет. — Я так сильно тебя люблю, — повторила я. — Я не представляла себе, каково это — так сильно любить и быть так же сильно любимой в ответ. До конца своих дней я буду рядом с тобой, Бен. И посвящу свою жизнь тебе.

Бен схватил меня в охапку и поцеловал. Он так крепко сжимал меня, что было трудно вдохнуть. Я страстно целовала его в ответ, пока не почувствовала между нами чью-то руку.

— Еще рано, сынок, — сообщил Дейв, отцепляя нас друг от друга и смеясь. — Нужно закончить с небольшой формальностью.

— Точно, — согласился Бен, улыбаясь мне.

Дейв тоже улыбнулся и повернулся к нему.

— Бен, берёшь ли ты эту женщину в свои законные жены?

— Да, — ответил Бен, глядя мне в глаза.

— А ты, Элси, берешь этого мужчину в свои законные мужья?

— Да, — кивнула я с широкой улыбкой на губах.

— Тогда властью данной мне штатом Невада я объявляю вас мужем и женой.

С минуту царила мертвая тишина, пока мы с Беном стояли столбом. Бен выжидающе глянул на Дейва.

— Ну же, сынок! — кивнул тот. — Теперь пора. Поцелуй невесту от души!

Бен схватил меня и, покружив, жадно поцеловал. Как же приятен был такой поцелуй. Невероятно приятен.

Тихо рассмеявшись, Дейв сделал пару шагов от нас.

— Я дам вам остыть немного, дети мои, — сказал он, и прежде чем выйти за дверь, добавил: — Знаете, я много кого связал брачными узами, но вы просто созданы друг для друга, я это чувствую.

Мы с Беном посмотрели друг на друга и улыбнулись.

— Думаешь, он всем так говорит? — спросил Бен.

— Возможно, — ответила я. — Ты готов идти есть крылышки?

— Буду готов. Через минуту, — ответил он, пропуская пальцы сквозь мои волосы, а потом притянул к себе. — Я хочу немного полюбоваться женой.

НОЯБРЬ

Я достаю из комода чек и сажусь в машину. Еду в городской банк и обналичиваю его. У меня есть цель и есть силы, коих не было уже долгое время, но теперь я знаю, чего хочу, и знаю, что могу это сделать.

Служащая банка обналичивает мой чек с неохотой. У нее нет причин мне отказывать в этом, но, наверное, нечасто сюда заглядывают двадцати шести летние женщины, просящие обналичить чек на четырнадцать тысяч долларов. Я прошу выдать мне наличку стодолларовыми купюрами.

Столько денег не умещается в моем кошельке, поэтому я раскладываю купюры в несколько конвертов. Сажусь в машину и еду в самый большой книжный магазин, который только могу найти. Мысли галопом скачут в голове, а кошелек словно жжет карман. Я брожу по книжному кругами, пока ко мне не подходит консультант с вопросом, чем она может помочь. Я прошу ее показать, где находится раздел с подростковой литературой, и девушка ведет меня туда. Она рукой обводит стеллажи, показывая на полках кипы книг с яркими обложками и названиями, отпечатанными большим шрифтом.

— Я беру их, — говорю я.

— Что? — не понимает девушка.

— Вы поможете мне отнести всё это к кассе?

— Весь раздел? — шокировано спрашивает она.

Книг так много, что они не уместятся в машине, так много, что одна я не в силах их куда-либо отвезти, поэтому магазин решает доставить их мне. Однако книги с трех полок я всё же отношу к себе в машину, а потом еду в свою библиотеку.

Я вижу Лайла, как только вхожу в здание, и он сразу направляется ко мне.

— Хей, Элси, как ты?

— Хорошо. Поможешь мне дотащить кое-что из машины?

— Конечно.

Лайл спрашивает, как я поживала и хочу ли вернуться к работе. Он явно избегает темы, касающейся «эпизода» с полицией, и я благодарна ему за это. Я говорю, что уже скоро выйду на работу.

Мы подходим к моей машине, и я открываю багажник.

— Что это? — спрашивает Лайл.

— Это первая часть книг из секции «Подростковая литература от Бена Росса», — отвечаю я.

— Что?

— Завтра еще гору книг привезут. Оформим это как дар библиотеке от имени Бена.

— Ничего себе. Это очень великодушно с твоей стороны.

— Есть только одно условие.

— Какое?

— Когда книги начнут пахнуть пылью и затхлостью, мы от них избавимся. Подарим другой библиотеке.

— Почему? — смеется Лайл.

Я достаю из багажника одну книгу и пролистываю ее прямо перед его носом. Потом нюхаю листы сама.

— Чувствуешь этот чистый запах новизны? — спрашиваю я.

— Конечно.

— Как только они начнут пахнуть как все библиотечные книги, мы передарим их другой библиотеке, а сами заменим их вот этим. — Я отдаю Лайлу остальную наличку в объемном конверте. Уверена, со стороны это выглядит так, будто мы торгуем наркотиками.

— Что за… Убери!

Я смеюсь, поняв, как это смотрится с его стороны.

— Наверное, стоит просто выписать чек.

Лайл тоже смеется.

— Наверное. Но не нужно этого делать.

— Я этого хочу, — объясняю я. — Мы можем сделать табличку с именем Бена?

— Конечно. Обязательно.

— Здорово.

Я вручаю ему стопку книг, сама беру другую, и мы идем в библиотеку.

— У тебя точно всё хорошо, Элси? — спрашивает Лайл, когда мы заходим в здание.

— Точно.

На ужин ко мне приходит Анна. Мы только вдвоем. Едим на диване и пьем, пока уже не пора остановиться. Я улыбаюсь с ней и смеюсь. И когда она поздно вечером уезжает домой, Бен по-прежнему остается со мной — в моих мыслях и моем сердце. Я не потеряла его оттого, что хорошо провела без него время. Не потеряла его оттого, что была самой собой рядом с подругой.

ДЕКАБРЬ

Я даю себе время адаптироваться и однажды утром, почувствовав, что готова, возвращаюсь на работу. В Лос-Анджелесе похолодало, температура снизилась до семи градусов тепла. Я надеваю куртку, которую не носила с прошлой зимы, и иду к машине. В душе я дрожу в преддверии того, что по-настоящему выйду на работу, оставив прошлое позади. Приехав, я вхожу в здание и сажусь за свой стол. В библиотеке пока мало народу, но те, кто есть, встречают меня аплодисментами. На столе стоит большая табличка с именем дарителя. Мне хлопали не потому, что я — вернувшаяся на рабочее место вдова, мне хлопали потому, что я сделала что-то хорошее для библиотеки. Для этих людей я теперь нечто большее, чем женщина, потерявшая мужа. Я — это не только мое горе.

Часы быстро пролетают. Неожиданно для себя я осознаю, что впервые за долгие месяцы наслаждаюсь дружескими отношениями на работе. Мне нравится быть нужной людям. Я люблю говорить с ними о книгах. Люблю, когда дети спрашивает меня, где что-то найти, и я могу прочитать им короткую лекцию о системе Дьюи³⁰.

Днем доставляют книги из магазина и приносят ко мне. Мы пока еще не установили для них стеллажи, и они занимают стол и весь пол вокруг него. Некоторые из названий книг мне знакомы. Они были у Бена, и их забрала себе Сьюзен. О других я даже не слышала. У одних обложки привлекательны, у других выглядят страшно нелепо. Разбирая одну стопку, я смеюсь: мой муж, оказывается, любил читать детские книжки. Жизнь всегда находит чем тебя удивить. Никак не думала, что влюблюсь в мужчину, читающего литературу, написанную для двенадцатилетних детей, и уж точно не могла подумать, что потеряю его так скоро. Выходит, жизнь полна сюрпризов, и вряд ли все они будут плохи.

Я звоню Сьюзен и рассказываю ей о книгах. Не разберу, плачет она в ответ или смеется.

— Ты так и сказала им? Что книжки не должны пахнуть старьем?

— Ага. Как запахнут, так мы их сразу и передарим.

Она смеется, хотя похоже, что и плачет одновременно.

— Тогда может и я, в конце концов, начну в библиотеку наведываться, — шутит Сьюзен.