– Иногда это помогает, – поясняет Патриция, – но чаще – нет. Как представлю их вместе… Клянусь, в такие моменты меня так и подмывает размозжить ее японскую башку… О, спасибо большое!
Официант приносит бифштекс для Патриции и бургер для Расмуса, но, прежде чем он убегает, Патриция успевает заказать еще одну порцию джина с тоником.
При виде еды Расмус испытывает невероятное облегчение. Наконец-то хоть на чем-то еще можно сосредоточить свой взгляд, кроме женщины напротив, которая, по всему видать, сбежала из какого-нибудь жутко охраняемого заведения неподалеку.
– Мммм, – довольно тянет Патриция. – Как вкусно выглядит!
И она почти похотливо впивается глазами в жареный картофель на серебряной тарелке. После чего выуживает из сумочки сине-белый флакон с пульверизатором. Средство для дезинфекции рук.
– Хочешь? – предлагает она Расмусу.
– Нет, спасибо.
Патриция выдавливает на свои ладони изрядную порцию жидкости и принимается тщательно ее втирать, массируя каждый пальчик столь старательно, словно те серебряные и она полирует их перед угощением.
– Знаешь что, Кристиан?
На этот раз Расмус не исправляет ее. Ему надоело. Она слишком пьяна.
– Кристиан не разрешал мне есть жареную картошку. Он считал, что она сокращает жизнь. Но теперь, когда он по гроб жизни обречен есть якинику с лапшой, я буду питаться исключительно жареным картофелем.
Она берет ломтик, любовно рассматривает его и отправляет в рот. От ее манеры жевать Расмус разом теряет аппетит.
– Ммммм.
– Вкусно?
– Не то слово!
После чего Патриция снова достает бутылочку с дезинфицирующим средством и опять принимается протирать пальцы. В воздухе разливается тяжелый запах спирта. Патриция берет следующий ломтик жареной картошки и кладет в рот. И следом снова та же самая процедура с дезинфекцией. Расмус потрясенно взирает на нее.
– Ты так после каждого ломтика делаешь? – с недоумением спрашивает он.
– Да. После развода я стала бояться микробов. Мой психотерапевт говорит, что это из-за желания дистанцироваться.
Патриция еще разок протирает пальцы и отправляет в рот следующий ломтик жареного картофеля. Расмуса охватывает страстное желание убежать в туалет и спрятаться там.
– Ммммм!
После ужина они стоят перед «Пастисом». Точнее, сидят. На Гамла Стан опустилась летняя ночь, и свет луны сияет на отполированных временем булыжниках мостовой. Патрицию тошнит, уже второй раз за вечер. Она сидит, сгорбившись и опустив голову между колен, и мягкие желтые кусочки жареной картошки падают на землю между ее лодочками на шпильках.
– Прости, – всхлипывает она. – Прости меня, Кристиан.
Расмус похлопывает ее по спине, аккуратно придерживая ей волосы.
– Да ничего, все нормально.
Глава 2 Расмус
Глава 2
Расмус
В семье Кардашьян очень любят салаты.
Еще каких-то два года назад Расмус ничего об этом не знал. А теперь знает. И не только про салаты – дочь его сестры Карины, Юлия, все уши прожужжала дяде этим реалити-шоу про американских сестер. Юлия приобрела на Айтюнсе все сезоны и теперь смотрит их на огромном экране в доме Карины, в Норртелье. А Расмус подолгу у них зависает.
На самом деле он не считает себя любителем реалити-шоу. Раньше он в основном смотрел боевики или документальные фильмы про природу (из тех, где две сотни змей охотятся за до смерти перепуганной ящеркой по выжженной саванне и все это в замедленной съемке). Но теперь он основательно подсел на семью Кардашьян. И вот краткий список тех вещей, которые, как он успел узнать, они любят:
1. Есть салаты (которые доставляются в пластиковых упаковках, но при этом их едят настоящими столовыми приборами).
2. Делать селфи.
3. Смотреть драмы.
4. Летать в Исландию на частном реактивном самолете, купаться там в гейзерах, делать селфи и есть салаты.
5. Фотографироваться на обложки различных журналов.
6. Заниматься спортом с личным тренером.
7. Заботиться о семье (и есть салаты).
Полеживая на гигантском синем говардском диване сестры, Расмус посмотрел вчера аж четыре серии зараз. Просто тупо пялился в экран, пока его одиннадцатилетняя племянница Юлия пыталась приготовить на кухне невероятно липкую чашу асай.
Юлии уже надоела семья Кардашьян. Но она все равно считает их «просто отпадными». Юлия умна. Куда умнее своих ровесников. Она ходит в школу, которая находится в пятнадцати минутах ходьбы от их дома, и уже достаточно большая, чтобы ее не требовалось забирать после уроков. Но Расмус все равно каждый день встречает ее на школьном дворе. По его мнению, Карина специально просит его так делать, чтобы он почувствовал себя нужным. Что ж, это приятно. И немного грустно.
И все же Расмусу повезло, что у него есть такая сестра. Карина на целых пять лет старше брата, и подростками они страстно ненавидели друг друга. Впрочем, это было классическое противостояние брата и сестры, ничего такого. Он считал ее надутой, стремящейся быть в центре внимания фифой. Она же его – несносным шалопаем, который только и мечтает о том, чтобы занять ее комнату с балконом. В тринадцать лет Расмусу нравилось представлять, что Карину похитил какой-нибудь псих, и теперь ее комната наконец свободна. А Карина в свою очередь находила порножурналы Расмуса с Памелой Андерссон на обложке и бежала ябедничать маме. А однажды она наткнулась на старый бычок от косячка с марихуаной, который как-то раз на пару выкурили Расмус с Толстяком Юнасом, и прочла отцу целую лекцию о том, что травка – самый распространенный путь к героину, после чего Расмусу было на целый месяц запрещено гулять.
Можно подумать, что сама Карина была кем-то вроде святой. Так вот, НИЧЕГО ПОДОБНОГО! Всячески изобличая в Расмусе порождение дьявола, она сама при этом потихоньку выбиралась из дома и отрывалась целыми ночами напролет. Сестра путешествовала автостопом с самыми отвязными парнями и находила особую радость в том, чтобы обмениваться триппером и прочими «прелестями жизни» со всеми представителями поколения семидесятых из Норртелье (и даже парочкой из Римбо). Когда мама с папой не слышали, Расмус называл сестру Клиникой, поскольку полагал, что она является носителем всевозможных инфекций, какие только известны человечеству.
Как они дошли до жизни такой, Расмус не знает.
Но на сегодняшний день сестра – его самый лучший друг. Наверное, это тоже печально.
Безусловно, у него есть приятели. И Толстяка Юнаса он по-прежнему считает одним из своих самых близких друзей. Но совсем недавно тот обзавелся ребенком, и теперь они видятся уже не так часто, как прежде. Ну и потом, конечно же, остаются «Розы».
Тут, пожалуй, стоит уточнить, что Расмус знаменит.
Он – певец. И пел в группе «Розы Расмуса».
Как видно из названия, это был ансамбль в стиле данс-бэнд, из тех, что играют музыку на танцах. Кроме Расмуса в него входила Эрика – пианистка и бэк-вокал и Хенке – труба. Потом еще был Бассе (которому весьма шло играть на бас-гитаре, возможно, как раз по причине его имени) и Туббе, игравший на электрогитаре. Они называли друг друга «Розами» и на протяжении многих лет оставались лучшими друзьями. Вместе гастролировали, вместе жили под одной крышей. Но рано или поздно годы все же взяли свое. Хорошо еще, что они до сих пор могут рассчитывать на отчисления от продаж своих дисков и на те деньги, что выплачивает им Шведское общество по авторским правам за трансляции их песен в эфире четвертой радиостанции. При этом Расмус получает львиную часть прибыли, поскольку почти все тексты их песен написал он сам.
Но Эрика и Бассе теперь женаты и на данный момент занимаются усыновлением ребенка. Туббе же сменил род деятельности и заделался кем-то вроде духовного гуру, а, впрочем, Расмусу толком не ведомо, чем тот занимается. Но, судя по всему, находчивости его приятелю не занимать. Когда Расмус виделся с Эрикой в последний раз, та рассказала, что Туббе начал практиковать гадание по чаинкам. Что ж, если принадлежишь к верхушке среднего класса, то можно позволить себе и до такого психоза дойти.
Сам же Расмус последние два года безраздельно принадлежит дивану Карины. И правда состоит в том, что с тех пор, как из его жизни исчезла Лолло, он не написал ни одной песни. Ни единой песни за два года, пять месяцев и семь дней.
– Buon giorno! [3]
Расмус зевает, лежа на диване, когда Карина распахивает входную дверь. Выбравшись из джунглей пакетов из супермаркета «Домашняя еда», сестра бодрым шагом топает в гостиную. Волосы торчком, на плече болтается сумочка от какого-то жутко дорогого бренда.
– Ах,
– Нет.
– А какой-нибудь новый салат они ели?
– Нет, все тот же, что и обычно.
– Ах.
Глаза сестры неожиданно загораются лукавым блеском.
– Ты чего? – не понимает Расмус.
– Как насчет бокальчика вина на террасе?
– А не рано ли? Который сейчас час?
– Четыре. Но мне сегодня просто необходимо немного расслабиться. Ну же, братишка! Андерс купил страшно дорогую бутылку бургундского, и мы сейчас ее опробуем! Только, смотри, когда он вернется домой, ты скажешь ему, что мы пили из коробки. Все равно он не заметит разницы, как бы ни утверждал обратное.
* * *
Сад Карины – поистине райский уголок, изобилующий пышной зеленью, за которой ухаживает приходящий раз в неделю садовник. В центре этого моря красок находится сверкающий бассейн, который пока что пустует, потому что еще не сезон. Его наберут через несколько недель, когда начнутся каникулы. Ни Карина, ни ее муж Андерс (банкир с золотым сердцем, прочным интересом к вину и – по словам Карины – нестабильной эрекцией) еще не успели этим заняться.