И тут.

Серый кроссовер подъезжает — или пытается подъехать — как можно ближе к обочине и ко мне, стекло со стороны пассажира опускается.

— Дрю! — Водитель выкрикивает мое имя и слегка машет рукой. — Привет!

Я хмурюсь.

Опускаю взгляд на свой телефон, когда тот жужжит с ответом моего приятеля.

Грейди: Она найдет тебя, не волнуйся. Не похоже, что ты сливаешься с толпой.

Я ухмыляюсь, убираю телефон в задний карман и перекидываю сумку с плеча на руку, неся ее к машине с Тесс Донахью за рулем.

Улыбаюсь, когда открываю дверь со стороны пассажира.

— Да это же малышка Тесса Линн Донахью.

Уже не такая уж и маленькая.

— Никто больше не называет меня Тессой Линн, Дрю. — Она закатывает глаза так сильно, что боюсь, что они застрянут в ее черепе.

— А вот и та Тесс, которую я помню.

— Да ладно, — насмехается она. — Я бы никогда не стала поправлять тебя, когда была ребенком.

Перекинув сумку через сиденье на заднее, я втискиваю свое массивное тело в ее машину и пристегиваю ремень безопасности, не отрывая взгляда от дороги, чтобы не поддаться искушению пялиться на нее.

Черт.

Она выглядит совсем не так, как я помню — не то чтобы я мог вспомнить о ней хоть что-то, и не то чтобы я сказал это вслух. Не хочу оскорбить ее, подразумевая, что она не была... запоминающейся.

Прочистив горло, я украдкой бросаю взгляд.

На лице Тесс застыло милое выражение. Я не уверен, потому ли это, что она сосредоточена на дороге или из-за того, что собирается сказать дальше.

— Как прошел полет?

— Хорошо.

Без происшествий. Скучно.

— Я спал.

Она кивает, ее длинный темный хвост слегка покачивается.

Тесс загорелая, и я вспоминаю, что раньше она играла в бейсбол. Интересно, играет ли она до сих пор, но не спрашиваю ее об этом. Меньше всего мне хочется задавать ей странные, случайные вопросы.

Я зеваю, изо всех сил стараясь вытянуть свои длинные ноги в том небольшом пространстве для ног, которое есть в ее машине, но мне было тесно на протяжении всего полета сюда, так что еще двадцать минут не убьют меня.

— Была турбулентность?

— Ничего страшного.

Не то что этот мучительный разговор.

Я ломаю голову.

— Как продвигается планирование мальчишника?

Рядом со мной она поднимает подбородок и поправляет зеркало заднего вида, бросая взгляд на машины позади нее, выезжающие на шоссе с главной дороги аэропорта.

— Хорошо, я думаю. Грейди нравится. Как будто он шафер или что-то в этом роде.

— А как к этому относится шафер?

Тесс улыбается.

— Кажется, ему все равно. Лукас праздновал свою свадьбу весь прошлый месяц.

— Мой брат также отмечает наш день рождения. — Дрейк празднует весь чертов месяц, как будто это следующее пришествие Господа, а не только в этот день или в выходные. — Любит выходить и объявить всем, что у него день рождения весь май.

Между прочим, сейчас май, а я еще ни разу не праздновал.

Наш день рождения через две недели.

Не то чтобы меня это волновало или я считал.

Тесс ведет машину.

— Ребята ждут тебя дома. Думаю, Грейди планирует заказать пиццу и пиво. Обычно он работает до четырех, но сегодня закончит немного раньше. Ты не будешь долго один, к тому же есть собака. — Она щурится, перебирая в памяти информацию, которой ее пичкал Грейди. — Завтра начнется веселье. Лукас хочет пойти поиграть в гольф, но Грейди не ходил туда уже много лет, так что он отказался. Ты должен дать им знать, если захочешь присоединиться.

Все это Грейди мог бы рассказать мне сам в сообщении, но очевидно ему было лень. Или был слишком занят.

Неважно.

Я откидываюсь на спинку кресла.

— Я вздремну, когда доберемся туда.

Эти выходные не для того, чтобы валятся в кровати. Речь идет о том, чтобы оторваться и повеселиться на полную катушку. Но для этого мне нужно отдохнуть! Поскольку Грейди все еще работает, можно не спешить.

— Спасибо, что забрала меня, — говорю я. — Я мог бы взять такси.

Тесс смеется.

— Как будто Грейди бы это позволил. — Она фыркает. — Без проблем. У меня на сегодня не было планов.

— Что будешь делать, пока дома?

Она молчит, включив поворотник и ожидая, пока левая стрелка светофора загорится зеленым.

— Пойду на девичник, конечно. Мы все одеты в белое, и на всех фата. Это будет очень неловко. — Она смеется.

— Это там, где будет мальчишник?

— Не уверена, что вы начнете там, но полагаю, что именно там вы закончите.

Полагаю, что именно там вы закончите...

Я откидываюсь на сиденье и на несколько секунд закрываю глаза. Я не слышал техасского говора с тех пор, как в последний раз был дома на каникулах, не считая моего брата.

Это приятно.

По-настоящему хорошо.

— Думаю, так и будет.

ГЛАВА 4

ГЛАВА 4

ТЕСС

ПРИВЕТ ВСЕМ ОДИНОКИМ ДАМАМ, КОТОРЫЕ ЖАЛУЮТСЯ НА ТО, ЧТО ОНИ ОДИНОКИ, НО НЕ ХОТЯТ ВЫХОДИТЬ НА УЛИЦУ, А ПРОСТО СИДЯТ ДОМА И ЖДУТ, КОГДА МИСТЕР ПРАВИЛЬНЫЙ ВОРВЕТСЯ В ИХ ДОМ.

Боже мой.

Присутствие Дрю Колтера в моей машине оказалось хуже, чем я думала. Когда высадила его у брата и направилась к своей подруге Миранде, я чувствовала запах его одеколона. Я махнула ему рукой, когда он всунулся через открытое окно, чтобы еще раз поблагодарить меня, и не могла не смотреть, как он идет к дому.

Эти джинсы.

Эта задница.

Черт.

Я думала, что покончила с этой дурацкой влюбленностью!

Так и есть.

Так и есть!

Уф.

Я подъезжаю к дому Миранды. Я остаюсь у нее на выходные, потому что у меня нет желания оставаться с родителями. Последнее, чего мне хочется в ночь девичника, это пробираться в дом посреди ночи и получить нагоняй за то, что так поздно пришла. Как будто я все еще ребенок и у меня есть комендантский час, родители следят за каждым моим шагом, когда я дома.

Как быстро они забыли, что мне уже двадцать один.

— Ну, если это были одни из самых неловких и болезненных тридцать минут в моей жизни, то я не знаю, что это было. — Я шлепаю сумочку на кухонную стойку Миранды, тут же иду к холодильнику и достаю бутылку белого вина.

Моя лучшая подруга выходит из своей спальни, собирая волосы в беспорядочный пучок на макушке.

— Не может быть, чтобы все было так плохо.

Теперь я уже у шкафа, достаю бокалы и со звоном ставлю их на стойку.

— Да. На самом деле так и было.

Она смеется, ступая босыми ногами по кафельному полу.

— Рассказывай.

Миранда переехала в Бельведер, когда мы были старшеклассниками, поэтому не была здесь свидетелем самых мучительных лет моей влюбленности в Дрю. Она слышала только несколько ужасных историй.

Подруга усаживается за стойку, опираясь на локти, и смотрит, как я наполняю наши бокалы.

— Мы почти не разговаривали. Все было ужасно.

— Почти не разговаривали? Как это возможно?