— Где твоя шапочка? — спрашивает деловито, завязывая фартук, как ни в чём не бывало. — На кухне должен быть головной убор.

Шапочки сушатся дома, все три. Волосы я обычно на работе зачёсываю гладко, собираю в плотный пучок.

— Дома осталась, — говорю нехотя.

— На первый раз прощаю. Но на будущее запомни… — он смотрит строго, — халатности на кухне я не терплю.

— Запомню.

Выхожу в коридор, прижимаю ладони к щекам — полыхают. Чувствую себя так, словно отчитали перед всем классом. Не уверена, что мы сработаемся.

Глава 4

Глава 4

Эльвира

Рома приступает к осмотру кухни с полной отдачей. Проверяет холодильники, довольно кивает на товарное соседство, хвалит за свежее масло во фритюрнице. Подходит к вытяжке, проводит пальцем и цыкает:

— Когда в последний раз мыли?

— Две недели назад, — вру, не моргая. Да, я сказала месяц назад помыть, но не проверила, Вилле, судя по всему, уже мысленно был в Финляндии, не стал заострять внимание.

— Помыть, — бросает Рома.

— Помоем, — отвечаю нехотя. Косяки начинают сыпаться один за другим: сколотая тарелка, плохо протёртые стаканы, высохшая зелень… Щёки и шея полыхают, от стыда хочется испариться. Понимаю — злиться на Рому мне не за что, он действует, как настоящий профессионал, подходит к делу тщательно, дотошно. Но обида на то, что место досталось не мне, продолжает глодать, ещё обиднее от того, под чьим руководством придётся работать.

— Под мойкой грязь, — замечает Рома, присаживаясь. Приходится сесть рядом, заглянуть. Да, пара пятен от масла, но в основном чисто.

— Может, тебе перчатки белые выдать, Татьяна Прыгучая? — Ну, правда, нашёл, к чему докопаться! Взгляды пересекаются в опасной близости, но я не чувствую возбуждения, только раздражение.

— На кухне должно быть чисто, как в операционной. Это не обсуждается. Завтра все недочёты должны быть устранены.

— Предлагаешь мне самой кухню мыть? — шиплю возмущённо.

— А, что, переломишься? — ехидно улыбается.

— Это не прописано в моей должностной инструкции.

— Если я отдаю приказ, ты должна сказать: «Да, шеф!», поняла?

— Иначе что?

— Иначе вынесу тебе первое предупреждение.

— Выговор с занесением в трудовую книжку? — мне вдруг становится весело. Такой серьёзный, суровый. Прям начальник-начальник.

— Я не шучу, дисциплина превыше всего. Не нравится — я тебя не держу.

— Вот, значит, как заговорил?! И двух часов тут не работаешь, уже увольнять собрался? — опираюсь ладонью о пол, тянусь к нему, почти касаюсь носом носа. — Будь ты хоть поваром от Бога, с таким отношением к персоналу не задержишься здесь ты, не я.

— Проверим?

— Проверим!

— Вилле, ты тут? Эля? Есть кто живой?

Отшатываюсь от Ромы, ударяюсь затылком о мойку, поднимаюсь, потирая голову. Поставщик Ефим заходит на кухню с большой коробкой в руках. Водружает её на стул, с интересом смотрит на выбравшегося из-под мойки Рому.

— Наш новый шеф, Роман, — представляю, забирая лист приёмки. Удивлённый взгляд, который Ефим перевёл с меня на Рому, согревает душу. Да, тут все были уверены, что место будет моим. Живи с этим, захватчик!

— Ладно, был рад знакомству. Я пошёл. — Ефим собирается уходить, но Рома останавливает, хмурится.

— Сперва я проверю продукты, а потом подпишу лист.

— Вообще-то мы тут привыкли доверять друг другу, — замечаю едко. На лице Ефима недоумение — его за годы работы ни разу не проверяли, а он, в свою очередь, никогда не подводил. Своим недоверием Рома заполучил если не врага, но обиженного поставщика точно. Я едва заметно пожимаю плечами, всем своим видом говоря: человек новый, остаётся только понять и простить. Рома взвешивает каждый кусок мяса, каждую рыбину, замечает, что некоторые не соответствуют весу по накладным — весят больше.

— Я не торгуюсь за копейки с друзьями, — возмущённо сопит Ефим в ответ на предложение доплатить.

— За что мы особенно тебя ценим, — спешу сгладить неловкость. Рома молчит, только глубоко вздыхает. После ухода Ефима трёт лоб, бормочет:

— Как в другой мир провалился. Вы тут всем на слово верите?

— В основном тут живут честные люди. С нечестными никто не станет иметь дела.

— Поразительно.

— Привыкай, — говорю, а про себя добавляю: или проваливай.

Конечно, не жду, что Рома просто так возьмёт, и сдастся. А когда он достаёт набор своих ножей, глаза загораются: о таких мечтаю уже несколько лет! Могла бы хотя бы один из набора купить, но отдала накопленные деньги на планшет Сёме… Дура.

— Первое время будем работать по картам вашего прежнего шефа, — деловито говорит Рома, глядя в меню и параллельно перебирая технологические карты. — Потом начну вносить изменения. Тут есть что-то твоё?

— Есть, — отвечаю с гордостью. — Сульчины с морошкой, калаурока с ягелем и сосновыми почками, подаётся со сканцами, калитки…

— Стоп! А можно по-русски?

Снисходительно смотрю на него, подпирая мойку бедром.

— Как же ты собрался готовить традиционную кухню, если не знаешь основных блюд?

— Я знаю, — бросает с досадой, — просто названия пока не запомнил.

— Ладно, — вздыхаю. — Сейчас всё объясню. Сульчины — это блины, калаурока — уха, сканцы — лепёшки с начинкой…

Я показываю каждую карту, подробно расписываю рецепт, вспоминая, сколько экспериментировала со вкусом, чтобы добиться своего, неповторимого. Пусть меняет у Вилле что пожелает, свои рецепты буду отстаивать до последнего. За готовкой забываются распри, мы оба сосредоточенны. Не могу не восхищаться его сноровкой, это эталон, к которому хочется стремиться. Не смотря на обиду, признаю, что он невероятно сексуален за готовкой. Нож так и мелькает, каждое движение выверено до мелочей, ничего лишнего. Настоящий уау-эффект, круче любого секса.

— Почем ты решил остаться? — спрашиваю, нарезая кусочками язя. — Ты же приехал из Москвы, так?

— Надо было перезагрузиться, сменить обстановку.

Гложет любопытство: что могло случиться в его жизни, раз ломанулся из Москвы в глубинку? Прикусываю язык, чтобы не спросить, нечего лезть в душу, если не просят. У меня своих скелетов в шкафу достаточно, один Сёма чего стоит. Что-то я не замечаю в нём особого стремления съезжать, у самой банально нет времени, чтобы заняться его проблемами, хотя бы вещи собрать.

— А ты? — он бросает короткий острый взгляд. — Почему не хочешь работать в другом месте, переехать?

— Пробовала уже, вернулась. Пять лет в Питере прожила, не моё.

— Значит, амбиций нет?

Это я себя накрутила, или он спросил с нотками высокомерного превосходства? Иголки моментально вылезли, ощетинилась.

— Меня всё устраивает, — отвечаю холодно. На мои амбиции сегодня кто-то наступил, даже не знаю, кто это?..

— Постой… Погоди, ты метила на место шефа?

— Браво, капитан Очевидность. — Бедный язь под моим ножом превращается в фарш, вместо аккуратных кусочков.

— Ты же понимаешь, что я не знал.

— Если бы знал, не принял бы предложение? — ссыпаю рыбный фарш в кипящий бульон, где уже варится окунь. Ничего, обновим рецепт.

— Эль, — он осторожно касается плеча, — посмотри на меня. Мне правда нужна эта работа.

— Со своими навыками ты мог с лёгкостью устроиться в любой ресторан в городе.

— Но я уже здесь, и ради тебя не уйду.

— Я не прошу таких жертв. Мы не в таких отношениях, чтобы ты делал такие широкие жесты.

— М, а в каких мы отношениях? — его бровь насмешливо изгибается.

— Ни в каких, — отворачиваюсь, меняю доску, нож, беру зелень.

— Врёшь.

Короткий поцелуй в шею застаёт врасплох. Пробивает током, возмущённо смотрю на него, тяну угрожающе:

— У меня нож в руке. Не боишься, что случайно воткну не туда?

— Втыкать куда-то должен я, не ты, — почти мурлычет Рома, выразительно глядя на губы.

— Пошляк.

— Тебе нравились грязные словечки. Ты и сама на них не скупилась. Напомнить особенно горячие?..

— Я выпила и себя не контролировала. — Кровь заливает щёки, шею, уши, и пульсирует в висках. Почему мы не можем просто всё забыть, зачем напоминать?

— Мне понравилось, как легко ты теряешь контроль, — шепчет змей, кончиком языка дразня мочку. Глаза прикрываются, я почти сдаюсь, тяну носом воздух и взвизгиваю: — У тебя горит!

Рома моментально бросается к сковороде, снимает прижаренный кусок сёмги, качает головой.

— Так не пойдёт.

— Согласна.

— Ты меня отвлекаешь.

— Аналогично.

— Продолжим с места, на котором остановились?

Он серьёзно? Не собирается же заняться сексом на кухне посреди дня?! Но Рома слишком понимающе усмехается, как будто считал мои мысли, и достаёт новый кусок рыбы.

— Я про готовку, — говорит насмешливо. — Но то, о чём ты подумала, тоже продолжить не прочь. Позже.

— Моё условие не изменилось. Я не завожу отношения на работе. Как видишь, это слишком сильно мешает.

— Кто говорит про отношения? Дружеский секс, чтобы снять напряжение.

— Ты так сильно в себе уверен… Даже не думаешь, что могу отказать?

— Не вижу причин для отказа, — весело говорит Рома, переводя внимание на рыбу на сковородке. Закатываю глаза и горячу прошу небеса дать мне терпения. И выдержки, потому что под таким натиском будет сложно устоять.

Глава 5

Глава 5

Рома

Пересечься с Элей, ещё и на одной кухне, стало тем ещё испытанием, и для нервов, и для выдержки. Намеренно провоцировал, но не могу не признать, что хочу. Сложно держать себя в руках, когда знаешь, от чего отказываешься. Лёгкие провокации заводят, хотя давить не стану, если скажет категоричное «нет». Но я же не слепой, вижу, что Элю тоже ведёт. Умом понимаю, что лучше придержать коней, всё-таки, к отношениям пока не готов. И всё-таки, как нравится смотреть на её розовеющие щёки и намеренно прогревать, доводя до точки кипения! Она фырчит, как рассерженная кошка, а ещё — реально любит свою работу. За такую отдачу сложно не уважать. Не будь между нами того, что уже случилось, мы бы точно отлично сработались. Коллеги для меня не имеют пола, учитываю только профессиональные качестве в оценке их работы. Эле поблажек давать не собираюсь, но проведённая вместе ночь накладывает отпечаток. Отвлекает.