В один из прохладных осенних дней я, как обычно, шел рядом с ней, провожая ее до дома.

Мы разговаривали о ее семье, о родине, обычаях. Она рассказывала, что в следующие выходные их семью пригласили на свадьбу. Я слушал ее, понимая, что этот их мир, со своими обычаями и порядками мне очень знаком. Там, в Чечне, девочкам давали еще более строгое воспитание. Они, в буквальном смысле, росли, не имея права на собственное мнение. Жены всегда были в подчинении и полной покорности своим мужьям. Так что мне не казались ее рассказы чем-то диким или чрезмерно необычным. Я просто знал, это не мой мир, и в него я не вхож.

– А ты, когда нибудь был на осетинских свадьбах? — застенчиво, своим тоненьким голосом спросила она.

– Нет, но был однажды на чеченской. Друг отца выдавал замуж свою старшую дочь.

– И как впечатления?

– Странно. Невеста, по их обычаю, весь вечер просидела в углу, прикрытая фатой, и ничего не ела. Жениха не было, он отмечал где-то с друзьями. Не знаю, мне не с чем сравнить, я не был больше ни на одной свадьбе. Но я по-другому представляю себе это событие.

– Как? -немного резко спросила она, и тут же осеклась.

– Ну я думаю, что этот день должен быть особенным именно для жениха и невесты, лишь для них обоих. И это они должны быть теми людьми, которые счастливы и веселы от того, что уже сегодня станут одним целым. Ведь это их мечта стала явью. Она его, а он ее, понимаешь? — посмотрел ей в глаза, а она смущенно опустила взгляд.

Такие темы, видимо, были для нее слишком откровенны. Меня это забавляло и привлекало в ней одновременно.

Мы прошли еще пару шагов и остановились возле поворота в ее двор.

– Я тоже, – сказала она так тихо, что я еле услышал ее слова.

– Что?

– Я тоже считаю, что это должен быть самый счастливый день для людей, которые захотели связать свои жизни, – сказала и отвернулась.

– Я уверен, что у тебя именно так и будет, Алиса.

– А у тебя Гео? - она подняла на меня свой взгляд.

– У нас обоих. - Сказал и взял ее маленькую белоснежную ручку. Она немного вздрогнула, а я провел большим пальцем по ладошке и сжал.

В этот момент я уже знал, что не захочу отпускать ее никогда. Понимал, что будет сложно, потому что ей придется ждать, пока я встану на ноги и смогу взять на себя финансовую ответственность за нас, за нее, за ее будущее.

Мы застыли, думая каждый о своем и об одном общем. По коже бегали мурашки от соприкосновения наших тел. Через пару секунд она одернула руку и, тихо сказав «пока», побежала домой.

Алиса.

Сердце билось с какой-то бешеной скоростью, в голове набатом стучали его последние слова: «У нас обоих». Щеки горели адским пламенем. Я не помню, как добежала домой, поднялась в квартиру, разулась и закрылась в своей комнате, прислонившись к двери спиной. Сползла вниз, согнула коленки и прижала руки к щекам. Не понимала, что со мной. Очень хотелось остановить эту реакцию своего, будто взбесившегося, организма.

Почему я? В школе куча красивых девочек. Почему ему нравлюсь я? А нравлюсь ли? А может он просто по-дружески меня жалеет, потому что я не такая симпатичная и со мной мало кто общается?

Но почему мне так сильно хотелось верить, что его глаза, похожие на ясное небо, смотрят на меня по-особенному?

В комнату постучали, и мне пришлось резко взять себя в руки. Встала, отряхнула брюки и помахала руками на лицо.

Мама удивленно и странно поглядывая на мой взъерошенный внешний вид, прошла в комнату и огляделась.

– Привет, дочь.

– Привет, мам.

– Как в школе?

– Все хорошо, ничего нового.

– Что получила?

– Пять по литературе и четверку по географии.

– Четверку? — удивилась мама так, как будто я сказала, что меня выгоняют из школы. Всё это чересчур. Их требования, рамки, контроль. Я молчала.

– Мне кажется или ты стала хуже учиться? С чем это может быть связано? – продолжала мама.

– Нет, что ты, мам. Все нормально.

– Это мальчик, которого к тебе подсадили, мешает тебе учиться? Как его зовут, Георгий, кажется? Если хочешь, я поговорю с Еленой Михайловной, чтобы она его отсадила!

– Нет! — громче и резче, чем нужно, ответила я, потом выдохнула и продолжила уже спокойнее:– Нет, мамочка. Я бы рассказала тебе, если бы он мне мешал. Но он, наоборот, мне помогает. Мы подружились, он очень хороший, серьезный, честный, всегда за меня заступается…

– Алиса, не смей! О какой дружбе ты говоришь?! Мне не нравится тот восторг, с которым ты рассказываешь об этом мальчишке! Где он и где мы! Если отец узнает, что ты с ним общаешься…знаешь ведь! Он и мною будет из-за тебя недоволен! Не создавай нам проблем! – дежурно улыбнулась, погладив меня по голове и вышла.

Наступила суббота. Мы с сестрой надели красивые платья, дорогие украшения. Тая даже нанесла на лицо немного макияжа. Она старше меня на три года, ей уже можно. Я ограничилась фруктовым блеском для губ. Мама с папой выглядели безупречно. Свадьба была пышная. В большом ресторане накрыли стол на 300 персон.

Весело, шумно, со вкусом. Все веселились, танцевали лезгинку.

А я мечтала сбежать. Вчера, после школы, Георгий сказал, что будет ждать меня на соседней улице, в цветнике.

Как только выдалась возможность, я сказала маме, что пойду подышать воздухом. Сама же побежала к нему.

Увидела его практически сразу, он меня тоже. Встал и пристально смотрел в мою сторону. А я побежала к нему. Платье разлеталось, подкрученные распущенные волосы тоже разносило ветром в разные стороны. Когда выходила из ресторана, я не чувствовала холода, только адреналин. Поэтому забыла про пальто.

– Привет - запыхавшись от бега прошептала я, когда приблизилась к нему.

Он стоял неподвижно, разглядывая меня с ног до головы, глаза горели каким-то странным блеском. Мне стало неловко и холодно, я поежилась и принялась разглаживать растрепавшиеся волосы. Внезапно, так и не произнеся ни слова, он перехватил мою руку и другой начал сам поправлять выбившиеся пряди. Я стояла молча. Лишь смотрела на него и немного дрожала, скорее от волнения, чем от холода. В этот момент он казался мне каким-то взрослым, и его взгляд был совсем непонятным, новым и опасным.

Георгий.

Смотрел на приближающуюся тоненькую фигурку в нежно голубом платье с рукавами- воланами и не мог поверить, что это моя Белоснежка. Длинные каштановые волосы развевались по ветру, словно шелковая ткань. Она бежала ко мне. Черт, ко мне! Она сбежала со свадьбы, чтобы увидеть меня! Довольно ухмыляюсь. В пятницу, провожая ее домой, пообещал, что буду ждать, но понимал всю нереальность нашей встречи. Сказал, скорее, для того, чтобы она думала обо мне там, на этой долбаной свадьбе, где, я уверен, была куча идиотов, пускающих слюни на мою малышку. А сейчас смотрю на нее и не могу поверить своим глазам. Ее тихое привет и раскрасневшееся от бега и смущения лицо гипнотизировали меня. Схватил ее руку, и словно током кольнуло. Она дрожала, а я получал удовольствие от прикосновений к ее волосам. Заправил выбившуюся прядь ей за ушко и костяшками пальцев провел по скуле. Ее кожа такая мягкая и нежная на ощупь, мне катастрофически хотелось дотронуться до нее губами. Я склонился к ее щеке, вдохнул аромат белоснежной кожи. Она пахла, как спелая вишня, сладкий вишневый компот, смешанный со свежестью осеннего дня, и это сводило меня с ума еще больше. Коснулся носом ее виска и тихо сказал:

– Алиса, ревную тебя. С ума схожу, когда думаю, что на тебя там кто-то смотрит.

Получилось как-то хрипло. Она задрожала еще больше, я молча снял куртку, накинул ей на плечи и прижал ее к себе. Она не сопротивлялась, и мне это безумно нравилось.

Глава 2.

Глава 2.

Апрель 1999.

Алиса.

Почти год, как он уехал. Адский, одинокий и безжизненный год. Внутри меня такая дикая пустота, что кажется, будто в сердце огромная дыра, которая увеличивается с каждым днем.

В мае он уехал, сразу после окончания девятого класса. Ушел срочником в вооруженные силы. Вот так просто бросил всё и уехал. Оставив меня существовать, передвигаться по жизни как сомнамбула, словно в своем самом худшем сне.

Перед его отъездом мы прощались. Горячо и нежно. Вперемешку с покрывающими все мое лицо хаотичными поцелуями, он просил ждать его, а я клялась, что буду. Но по другому и быть не могло. Я любила его, люблю и кажется всегда буду любить.

Каждый день после школы мы ходили на наше место, в лес, рядом с железной дорогой. Сначала он просто держал меня за руку, потом мы обнимались, прижимаясь друг к другу телами. И с каждым разом нам хотелось большего.

Он теплый, его руки, шершавые и мозолистые от тяжелой работы, гладят мои волосы, проходятся вниз по спине. Дыхание тяжелое и частое, как и у меня, наверное. Мы давно отбросили подальше портфели, и он пробирается рукой мне под школьную рубашку. Меня всю колотит, и кажется, что его тоже. Как будто руки дрожат и не слушаются его. Прикасается ко мне, и во мне растекается что-то горячее, тягучее и вязкое. Поднимается вверх к застежке от бельевого топа и я вздрагиваю.

– Тсссс, тише, тише, моя малышка. Я безумно хочу тебя, но не сделаю ничего, что могло бы тебе навредить. Запомни это навсегда Алиса, – шепчет мне в ухо и накрывает мой рот своими губами. Вдавливает меня в себя еще крепче, и я чувствую, как что-то твердое упирается мне в живот.