— Я рада, что ты в порядке, но, если что, я всегда готова выслушать и обругать всех, кого захочешь.

— Спасибо.

— О фото ничего неизвестно? — осторожно поинтересовалась Ева. Перспектива быть уволенной из-за того, что Руби потеряет фирму казалась ужасно отвратительной. Девушка переживала и за подругу, и за себя, отчего-то представляя недовольно-насмешливый взгляд бабушки и ее «я же говорила, что ты ничего не сможешь». От этих мыслей хотелось поежиться и спрятаться. А Руби… она бы просто не пережила этой потери. И Ева знала это наверняка. Последнее, что осталось от ее семьи — эта компания, имя и рыжие волосы.

Руби лишь отрицательно мотнула головой. Ничего. Именно это «ничего» сопровождало ее мысли, открытия и подозрения насчет фото. Но, если Кинг уехал, то, может быть, больше не стоило волноваться об этих карточках?

— Как твои свидания? — как бы невзначай спросила девушка, замечая, как щеки подруги покрылись розоватой краской от смущения.

— Все чудесно, — выпалила она. — Даже слишком. Мне кажется, либо я сошла с ума, либо попала в сказку. Знаю, что тебе может быть неприятно это слушать, но я давно не была так счастлива.

— Мне не может сделать неприятно счастье подруги, — отозвалась Руби, наблюдая за таким почти детским смущением Евы. Хоть что-то должно было быть хорошо. Хоть что-то должно приносить радость и разливаться теплом в душе. А разве счастье близких не повод для тепла? — Я очень рада за тебя, правда.

— Обсудим все в выходные в нашем кафе? — предложила Ева. Батлер в ответ лишь кивнула, вспоминая, их доотпускной обычай — небольшое кафе на въезде в город, где тяжело было встретить кого-то знакомого, два бокала апероля, иногда переходящие во все пять, пара диетических салатов и задушевные разговоры обо всем. Это было лучше любого отдыха. Если не считать их «клубные» выходные, конечно. — А теперь мне пора раздать твоим подчиненным и партнерам время для встреч. — мило оповестила брюнетка, поднимаясь из кресла для посетителей.

Ева вышла из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. Батлер мгновенно выдохнула. Сколько раз за сегодня она уже услышала фразу «я рада, что ты в порядке»? Почему она должна быть не в порядке? Из-за Алекса, с которым уже трижды расставалась? Так это, наверное, уже вошло в привычку.

***

Тишина, воцарившаяся в кабинете мисс Батлер, длилась всего пару часов. За это время Руби успела прочитать и ответить на несколько писем, полистать ленту, покрутиться на стуле, словно ей снова десять и она сбежала в кабинет Аннет.

Не хотелось этого признавать, но ей было скучно. Ни больно, ни горько, ни тяжело, а просто скучно. Будто у нее не копилась куча дел в планере, будто Ева не накидывала каждую минуту новую задачу и будто ей самой не хотелось быстрее разобраться со всем и уехать домой. Там, где она была просто Руби. Без ответственности на плечах, без внимательного взгляда Евы, без всего. Там, где она оставалась тем, кто есть — девочкой, которой пришлось быстро вырасти и научиться принимать решения.

Дверь кабинета без стука открылась, вырывая Батлер из мыслей и заставляя неестественно ровно сесть в кресле.

— Ты ведь хотела чего-то без «бегать, доказывать и боли»? — с хитрой улыбкой спросила Ева. Руби пару раз моргнула, затем непонимающе кивнула, тем самым дав Еве полный ход.

Брюнетка вошла в кабинет, держа букет белых роз в пастельной упаковке.

— Вселенная тебя услышала, — кивнула секретарь. — Я уже освободила время твоего обеда для встречи с ним.

— С кем?

— Со Стефаном, конечно.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — аккуратно поинтересовалась Руби. Отчего-то нахлынуло слишком много чувств. И страх, что это поставит точку там. И стыд, что она почти использовала его в играх с Кингом. И подозрение, что в деле с фото мог быть замешан он. И, в конце концов, она только вчера разорвала отношения. Ну, не конкретно она, но все же.

— Не смотри так, Руби, я ведь не замуж тебя за него отправляю. Всего лишь обед.

— И когда?

— Через полчаса, — хитро улыбнулась Ева, опуская цветы в вазе на край рабочего стола.

— Иногда меня удивляет, почему ты еще жива, Ева, — нарочито зло бросила Батлер, затем улыбнулась, как бы подчеркивая свои совсем не злые намерения.

— Потому что у меня ускоренная регенерация.

— Это называется алкоголизм.

— Лучше бы ты с такой скоростью поправляла помаду и размазанную тушь.

— Больше не назначай мне свиданий, — предупредила Руби, все еще не совсем понимая, как к этому отнестись. — Не хочу еще, как минимум год, общаться с кем-то.

— Прими это, как деловую встречу. Мило улыбайся, поддерживай беседу и отдохни.

И Руби почему-то приняла этот совет, когда Стефан появился у дверей ее приемной с привычными кудрями и в очках. Она мило улыбалась, много смеялась, замечая, что даже не притворяется. Ей действительно было смешно с его шуток, приятно его внимание, когда мужчина отодвигал стул или открывал перед ней дверь. Конечно, это все делал и Кинг, вот только здесь и сейчас его не было. И это совершенно и точно его выбор. Руби же сделала свой, продолжая обсуждать студенческие годы, работу и интересы. Было как-то удивительно узнать о том, что Стефан — человек искусства, любящий музеи, библиотеки, картинные галереи. И почти все, за время жизни здесь, он посетил.

Руби раз за разом ловила себя на мысли, что чувствует себя свободно. Да, без бабочек в животе, зато без страха за будущее и настоящее. Она просто была в этом самом моменте, наслаждаясь капучино и каким-то салатом, название которого даже не запомнила. Наверное, поэтому, когда девушка позволила проводить себя до дверей рабочего кабинета, она не была против совсем не дружеского поцелуя в щеку и довольно фривольного положения рук на талии. А должна ли?

Хоть и записка Кинга подразумевала совсем другое.

Она точно не будет скучать, страдать и плакать. Потому что смысла в этом уже не видела. Впервые в жизни хотелось просто жить дальше. Так, как хочется.

Может, поэтому картина так ярко улыбающейся Руби в объятиях другого мужчины вызвала в ожидающей ее Иви гамму эмоций. Точно ли стоило? Не зря ли она пришла? Кажется, у Батлер все было хорошо. Но…

— Руби, — тихо позвала блондинка, привлекая внимание. Батлер вздрогнула, едва скрывая удивление за привычной маской начальницы.

— Привет.

— Мы можем поговорить? Наедине, — красноречиво обозначила она, кивнув в сторону мужчины. Едва заметное предчувствие заколотилось где-то в груди, разносясь еле заметной дрожью по телу. Она точно была не готова видеть ее здесь. Тем более говорить.

— Кхм… я позвоню, удачного дня, — тут же сообразил Стефан и, улыбнувшись, ушел. Руби под внимательным взглядом Иви открыла дверь в кабинет, пропуская бывшую подругу внутрь.

— О чем ты хотела поговорить?

— Об Алексе, — неуверенно произнесла она, разворачиваясь к Руби лицом. Кажется, в этот момент что-то лопнуло. Хлынули потоком и воспоминания, и разговоры, и чувства. И давнее прошлое, и отпуск, смешиваясь в один большой ком, застрявший в горле и не дающий спокойно дышать. Батлер тяжело вздохнула, незаметно сжав ткань юбки на бедре.

— Нет, о нем я говорить точно не хочу.

— Но…

— Нет, Иви, он сделал свой выбор. Не о чем говорить. Он ушел. Все. На этом все. Огромная и жирная точка, — выпалила девушка, обходя блондинку и садясь в кресло. Если срочно не сесть, то она просто упадет.

Иви кусала губы почти до крови, пытаясь понять, что она делает. Считается ли это предательством друга? Простит ли ее Алекс за то, что она собиралась сказать? А Руби? Может, уйти пока не поздно? Оставить все, как есть? Они ведь взрослые люди, могут и сами справиться. Да разве могут? Два упертых барана, не видящих ничего, кроме, самих себя. Да, и не особо желающих смотреть, пока не ткнут носом. Это почему-то принесло уверенности.

— Фото. Это сделал он, — отчеканила девушка, пока сердце бездумно колотилось в ушах.

Эпилог

Эпилог

— Фото. Это сделал он, — уверенно произнесла девушка, садясь в кресло для посетителей.

И если Руби думала, что земля ушла из-под ног, когда Иви произнесла его имя, то в этот момент поняла, что это были просто цветочки. Сейчас из груди вырвали самый настоящий кусок души, земля разверзлась, а дыхание вышибло из легких так, что стало нечем дышать. Такого она не ожидала. Это было тяжелее и того, что он ушел. И того, что они уже дважды прощались. В первый раз ушел он. Во второй она. И в третий снова он. Вот только в этот раз Александр оставил после себя не разруху, а призрачное ощущение того, что она сможет жить дальше, чтобы потом сломать все всего лишь несколькими словами, произнесенными даже не им.

Неужели у него даже не хватило смелости признаться? Извиниться? Почему?

Почему она нашла в себе силы поговорить с ним посреди отпуска в Таиланде? Почему она нашла в себе силы сдержать обещание и уйти? А он нет?

Почему он ничего не сказал, зная, что ей приходилось переживать и чувствовать из-за этих фото?

Но, может быть, ей послышалось?

— Что? — переспросила Руби, цепляясь пальцами в стол с такой силой, что стало больно. Вот только эта боль позволяла оставаться здесь и сейчас, с непроницаемым лицом слушать все, что скажет Иви. Впитывать каждое слово и рушить свою реальность. А что еще оставалось? Как бы то ни было, Руби хотела знать правду. Всю и без остатка.