– Моя сильная Карамелька, – говорю ей и целую щеки, где, как она говорила, тоже были синяки.
Поднимаю ее руки, осматриваю запястья. Там светло-розовые полосы, видимо, от того самого связывания рук. Целую. Аккуратно, медленно, пытаясь отогнать те воспоминания и оставить новые. Эта девушка достойна только лучшего и миллиона поцелуев. И я дам ей это.
Веду пальцами по рукам, в тусклом свете купе осматривая кожу. На плечах тоже видно еще розоватые полосы, эти гораздо шире, сходят дольше… Покрываю поцелуями каждый из этих следов, зацеловывая и кожу вокруг.
Руки, плечи, шея и ключицы, а потом снова щеки и сладкие губы.
– Сладкая, – улыбаюсь ей, – точно Карамелька.
– Ты, кстати, так и не рассказал, почему Карамелька, – вспоминает она. – Обычно все шутят по поводу шоколадки, а ты отличился.
– Не особо, – смеюсь, наконец-то открывая ей секрет, – просто шоколадкой тебя называть странно, ну согласись. Но имя-то машинально ассоциируется, не злись только. Короче, я загуглил! Аленка – это не только шоколадки, там очень много продукции всякой. И батончики, и печенье, и конфеты… И карамельки! Ну это из списка самое подходящее было, вот и прицепилось.
– Ну… – задумывается она, видимо гадая, устраивает ее прозвище или нет, – ладно. Ты хотя бы заморочился и поискал, поэтому пусть будет Карамелька.
– Кольцо Карамелька забирать будет? – спрашиваю и достаю из-под футболки. – Обещал ведь отдать.
– Оставь себе, – забирает из моих рук и бросает обратно за пазуху. – Если вдруг мы когда-нибудь снова окажемся порознь, пусть у тебя всегда будет повод меня найти, чтобы вернуть колечко. Тем более ты сам говорил, что оно к хозяйке тянется. Вот и пусть тянется.
– Я люблю тебя, – говорю ей, поглаживая пальцем по щеке. Любуюсь. Красотой, реакцией на слова милой, ямочками на щеках. Мы столько времени потеряли! А может, наоборот, приобрели? Кто знает, сложилось бы у нас два года назад или нет, детьми совсем были. – Сильно-сильно.
– Раз любишь – целуй! – приказывает моя сладость, и я целую крепко-крепко, все еще не веря своему счастью.
Моя!
В последнее время происходят такие невероятные вещи, что мне каждый раз кажется, что я просто сплю. Но только поцелуи вполне реальные, и мурашки по позвоночнику уж точно не плод моего дурного воображения.
Мне не верится, что все это правда, но свое неверие я забрасываю в темный ящик и просто наслаждаюсь происходящим. А наслаждаться определенно есть чем. Мы едем домой… Это вау! Я не знаю, что ждет нас дальше, но точно уверена в абсолютном счастье сейчас.
Мы проговорили все, что хотели обсудить, и теперь мы хотим целоваться. Отлично сходимся в желаниях и не отказываем друг другу в удовольствиях.
И очень быстро распаляемся.
Когда меня накрывает волной возбуждения, я как никогда счастлива, что Сережа купил все купе. Желание к нему настолько сильное, что прошибает током, моментами отключая от реальности.
Все это еще ново для меня, и я правда не знала, что бывает так остро. В первый раз было чуть страшно и немного дискомфортно, во второй – стеснительно и сладко, а сейчас так жарко и страстно, что я даже не знала, что такие эмоции внутри меня вообще есть.
Я не помню, каким образом я оказалась у него на коленях, но тут довольно удобно. Сережа сидит на нижней полке, свесив ноги, я – сверху на нем, и мы целуемся и обнимаемся так горячо, что пылает кожа и вскипает в венах кровь. Так ярко, что почти больно. Хочется большего, чтобы избавиться от этого ноющего ощущения…
– Сереж, – хнычу, ерзая на его бедрах, – хочу…
Он не смущает меня глупыми вопросами, и так ведь понимает, чего хочу, потому что сам хочет ничуть не меньше.
Моя майка улетает в ту же секунду, его футболка – следом, и мы прижимаемся горячей кожей и вздрагиваем от контакта обнаженных тел.
Целуемся, касаемся, избавляемся от остальной одежды, кусаем губы и улетаем куда-то за пределы этого мира.
Я не выдерживаю этой пытки, ерзаю на нем сильнее, призывая не издеваться над нами.
Сережа оказывается чуть умнее меня, прямо со мной на руках он встает и щелкает замком на двери, а потом опускается обратно и… и опускает меня.
Это что-то абсолютно новое и острое для меня. Меня прошибает такими эмоциями, что я почти захлебываюсь собственным удовольствием.
Не могу найти слов, только тяжело дышу, стону и пытаюсь двигаться, поддерживаемая руками Сережи.
Атмосфера вокруг завораживающая, и такой ее делаем именно мы. Сережа постоянно шепчет какие-то прелести, целует, покусывает кожу и помогает двигаться, а я обнимаю что есть сил и признаюсь в любви в ответ, умирая от чувственности и трепетности момента.
– Люблю, люблю, люблю, – шепчет он, вскакивая на ноги и усаживая меня на стол. Срывается, взрывая искры вокруг нас, превращая их в настоящие фейерверки, делает ощущения еще острее, еще вкуснее.
– Люблю… – шепчу почти без сил и вскрикиваю в самый приятный момент, тут же оказываясь в объятиях самого прекрасного в мире мужчины.
– Не отпущу никуда, – говорит отрывисто, прижимая меня к себе.
Сейчас? Сегодня? В принципе по жизни? Когда именно?
А хотя… Какая разница? Если я согласна на все.
– Не отпускай.
Эпилог
Эпилог
Утро в деревне всегда раннее. Но почему-то тут такая особенная атмосфера, что даже очень ранние подъемы не дают чувствовать усталость. Всегда есть силы на день и работу, и, видимо, у Аленки их еще больше моих, раз я не нахожу ее рядом с собой в постели.
Мы приехали к ба три дня назад. Побыли несколько дней у меня дома, разложили вещи и поехали сюда. Я обещал ба познакомить с Аленой, а та была только рада возможности побыть на природе и стать ближе к моей семье.
На сборы мы не вернулись, а точнее, я по понятным причинам, но тренируюсь каждый день, скидываю все показатели Палычу, не отлыниваю.
С работой у Аленки пока тихо, но она очень хочет пробиться хоть куда-то, я не отговариваю, если хочет – пусть. В идеале бы рядом, конечно, но у нас Машка, выживать ее, естественно, никто не будет.
Но мы позвонили в ледовый дворец, оставили заявку на случай, если будет какое-то вакантное место, и пока прекратили поиски, чтобы спокойно отдохнуть этот остаток лета.
Выбираюсь из кровати, умываюсь и иду к своим, они воркуют на кухне и готовят завтрак. Ба в кресле гоняет как на спорткаре, привыкла уже совсем.
– Доброе утро, – говорю им, подхожу к Аленке, целую. – Я на пробежку, потом приду на завтрак.
– Иди-иди, я как раз Аленушке твои детские фотки показать обещала, – смеется бабушка, и я закатываю глаза. Блин, я думал, такое только в фильмах бывает.
Они хорошо поладили, с первой встречи. Я рад, конечно. Они обе моя семья, больше нет никого, кроме семьи «Феникса» из толпы в почти тридцать человек, но это все равно другое.
Бабушка называет Алену внучкой и учит ее лепить вареники, а я просто наслаждаюсь картиной и стараюсь не улыбаться слишком уж широко.
Бегаю по полю, потом иду на спортплощадку, которую местные пацаны сделали, занимаюсь. Скриню показатели на телефоне с фитнес-браслета, кидаю Палычу, получаю одобрение и иду довольный назад, по пути срывая разные цветы, которые тут растут везде, куда ни глянь.
К дому собирается уже целый букет, захожу внутрь с довольным видом, но замолкаю, когда вижу, что Алена разговаривает по телефону слишком уж сосредоточенно.
Ну и кто там, что она резко такая серьезная стала?
Пытаюсь подслушать, но не слышно ничего вообще и по Аленке ни черта не понятно.
– Да, конечно, спасибо! – говорит она. – Я поняла, да. На этот номер, пожалуйста. Спасибо, до свидания.
Она бросает трубку, пару секунд сидит в ступоре, пялясь в стол, а потом поднимает глаза на меня и расплывается в широкой улыбке.
– Сережа-а-а! – пищит довольно, вскакивает на ноги, обнимает меня за шею и счастливо подпрыгивает на месте. – Ура, ура, ура!
– Да что случилось-то? – пытаюсь понять, хотя уже радуюсь вместе с ней, сам не понимая, правда, чему именно.
– Меня взяли на работу! – выдает вердикт. О!
– Куда?
– К вам во дворец! – отвечает, хлопая в ладоши. – Цветы мне?
– Да, – отдаю ей, находясь в ступоре. – Так, а Машка? Или штат расширяют?
– Нет! Не в «Феникс». Новая команда теперь будет тренироваться в вашем дворце, меня берут туда! Не зря мы звонили во дворец, спортивный директор у них тот же, что и у вас, он меня и порекомендовал, а мой опыт сделал все без лишних вопросов, – выдает она счастливо, а я напрягаюсь.
Какая еще команда? Нет, то, что рядом со мной, – хорошо. Но другая команда – это снова куча чужих мужиков рядом. Волнуюсь теперь.
– Сережа, – она подходит ко мне и начинает заливисто хохотать, – ты от такого долгого мыслительного процесса лопнешь сейчас. Команда «Медведица», женский хоккей.
Женский?!
Это неожиданно, однако. В нашем дворце, и женский… С другой стороны, круто, такого еще не было. И никаких чужих мужиков рядом с моей Аленкой! Тройной кайф!
– Вот теперь точно рад за тебя. И спокоен. – Мы смеемся и обнимаемся, искренне радуясь такому исходу.
– Завтракать давайте, работники! – ворчит ба, но тоже улыбается, радуется за нас.
Мы завтракаем нашей маленькой, но очень крепкой семьей, верим в лучшее и точно знаем, что завтрашний день будет лучше сегодняшнего.
Впереди много нового: побед и поражений, падений и взлетов. Нам еще многому нужно научиться, многое пережить.