Больше никто ничего не сказал. Так они и сидели в молчании, касаясь плечами друг друга, и смотрели на пруд, где плавали только что вернувшиеся из теплых краев утки.
Глава 12
Глава 12
Глава 12
На первом уроке в понедельник Надя, непроизвольно выискивающая взглядом Диму и Пашу, с удивлением обнаружила, что последний в школу не явился.
– Наверно, ждет, когда синяк окончательно сойдет. Кому захочется объяснять, откуда на лице такой интригующий фингал, – сказал Дима, когда во время обеденного перерыва они сели в буфете за один стол.
Получилось это само собой. Вышли из класса они по какому-то стечению обстоятельств отдельно, а в столовой их взгляды встретились, и Дима с улыбкой кивнул, мол, иди сюда. Надя сказала Даше: «Садись без меня», – и направилась к Диме, даже не обратив внимания на Дашину растерянность и промелькнувшую в ее взгляде грусть.
Надя сама не могла объяснить, что переменилось в ней за один день и одну ночь, только Димина улыбка, когда она увидела ее сегодня в школе, такую ленивую и обольстительную, вдруг стала будоражить воображение и радовать сердце. Вот и сейчас, пробираясь среди столов и стульев, она смотрела только на него, а он на нее, и, казалось, даже капли крови в ее теле танцуют танго, не говоря уже о сердце.
«Смешно и странно, странно и смешно, – думала Надя, сидя напротив Димы. Она немного наклонила голову к плечу и накручивала прядь на палец, слушая, как он рассказывает что-то забавное. – И совсем не расхлябанным он мне кажется теперь. И усталость в его глазах я теперь вижу, а раньше не замечала. Как слепая была, точно как слепая…»
А Дима не мог оторвать глаз от Нади и ее маленького пальчика с золотым колечком, крутящимся где-то в глубине ее темных волос. И даже когда мимо прошла Верочка и робко поздоровалась с ним, он не смог толком сосредоточиться на ней, только пробормотал быстро «Привет» и снова перевел взгляд на Надю. «До чего манящая девчонка», – подумал он. Он вспомнил, какой хрупкой выглядела она там, на берегу пруда, в модном большом плаще, когда, закрыв лицо руками, рассказывала про отца.
После уроков Дима подошел к ее парте, когда она складывала учебники в сумку, и спросил:
– Тебя проводить?
– Тебе не нужно работать? – поинтересовалась Надя.
После субботних признаний перед ними тремя как будто открылись до этого запертые двери – и они смогли оказаться в одной комнате. Больше не было нужды разговаривать, прячась за толстыми стенами собственных защитных сооружений, – уже можно было быть собой. И каждый из них сразу почувствовал себя счастливее: все-таки тяжело держать тайну в себе.
– Нужно, но я успею тебя проводить, потом сразу пойду.
Май грел не только тело, но и душу. Надя с удовольствием вдохнула весенний воздух и вдруг почувствовала запах табачного дыма.
– Что, молодежь, уроки закончились? – подмигнув, спросил охранник, курящий на крыльце.
– Закончились! – сухо ответила Надя и, застучав каблуками, поспешила к воротам.
– И чем тебе дядя Вова не угодил? – спросил Дима, нагнав ее.
– Он меня не любит.
– Он тебя? А ты его?
– Он пьет и курит, за что его можно любить?
Дима только покачал головой.
– Кстати, – вдруг сказала Надя, бросив на него взгляд, – ты же тоже курил, когда у нас прием был.
– Ну?
– А сейчас я не замечаю этого за тобой.
– А сейчас у меня денег на сигареты нет, – хмыкнул Дима. Подшучивать над собой куда приятнее, чем стыдиться себя. – Вот так долги помогают вернуть здоровье, Надежда. Так, а куда мы идем? Твой дом в другой стороне.
– На балет. У меня через неделю финальное выступление, так Ольга Николаевна нас живыми из зала не выпускает. Ты придешь? – Она остановилась и повернулась к Диме.
– На выступление?
– Да.
– Конечно. А как иначе?
Он смотрел на нее долгим внимательным взглядом, а она улыбалась.
В среду учитель опаздывал, и старшеклассники шумели в коридоре. Надя сидела на диване, читала «Гордость и предубеждение». Читала она нечасто: из-за учебы и балета времени не хватало даже на то, чтобы дышать, не говоря уже о чем-то другом. Она брала с собой старое издание книги, которую в свое время читала еще мама и в которой даже сохранились ее пометки, и, когда выдавалась свободная минутка, доставала эту потрепанную книжку и читала, читала, читала. Очень ей нравилось погружаться в мир английского дворянства, угадывать, какие правила этикета нарушила семья Элизабет в очередной раз, и читать между строк, потому что именно там, между строк, у Джейн Остин написано невероятно много. Дима, уткнувшись в телефон, прохаживался взад и вперед поблизости.
– Слушай, – сказала ему Надя, оторвавшись от диалога Элизабет и мистера Дарси, – а сколько вообще сходит синяк?
– Ты о чем? – не понял Дима.
– Ну у Паши. Уже больше недели прошло, а он так в школу и не пришел.
Дима пожал плечами и сел рядом на диван. Надя покраснела, когда рука его случайно затронула ее колени, прикрытые только тонкими черными колготками.
– Я ему писал вчера, спрашивал, что да как. Он ответил, что их семья умотала до конца недели к бабушке в деревню, у нее день рождения или что-то в этом роде.
– А что еще может быть в этом роде? – насмешливо приподняла бровь Надя.
– Зануда, – улыбнулся Дима, снова утыкаясь в телефон.
Надя вернулась к книге, но через несколько минут отложила ее и сказала:
– Это так страшно, когда ты дома не в безопасности.
– Паша ведь сказал, что отец потом корил себя.
– Но все равно. Я могу сколько угодно хохмить и даже мысли не возникает, что папа или мама могут просто – бам, – Надя махнула ладонью, – и все. Я чувствую себя в безопасности…
– Ты счастливая.
– Да, я просто, – она повернулась к Диме, – как-то раньше не замечала, что не боюсь приходить домой. А ведь это счастье.
А в пятницу Наде показалось, что Дима вот-вот поцелует ее. Школьный день закончился позже, потому что классная руководительница задержала всех, чтобы рассказать о подготовке к выпускному, которая вот-вот должна начаться.
– Вам всем нужно разбиться по парам для вальса, и еще нужно решить вопрос с группой. Какую музыку вы хотите? – говорила она, а Надя поглядывала на часы. Ольга Николаевна могла простить плохо выполненное па, но никогда – опоздание.
Вдруг телефон, лежащий на парте, мигнул:
Надя повернула голову и посмотрела на Диму, сидящего в другом ряду. Он приподнял брови и указал на телефон, мол, если хочешь поговорить, то через сообщения.
Больше телефон не мигал. Надя снова с тоской посмотрела на безжалостную минутную стрелку старых часов над доской.
Вдруг позади нее послышалось:
– Евгения Михайловна…
– Слушаю тебя, Дима.
– У меня кровь.
– Как кровь?! Какая?
– Группа крови?
– Декабристов, что ты мне мозги пудришь!
Надя обернулась. Дима сидел, сильно запрокинув голову вверх и прижав к носу белый платочек. Голос его звучал забавно, как у человека, озвучивающего иностранные фильмы в девяностых.
– Да как пудрю-то, Евгения Михайловна? Фонтан из носа. Показать?
– Нет! – Учительница даже отступила назад. – Лучше иди в медпункт!
Дима встал, медленно стал добираться до выхода и вдруг около Надиной парты пошатнулся, схватив за плечо Надю.
– Что-то мне нехорошо, Евгения Михайловна! Голова кружится, не дойду, – все так же в нос сказал Дима.
Евгения Михайловна растерянно смотрела на них, а Дима сильнее сжал Надино плечо.
– Ай! – вскрикнула она и подскочила. – Евгения Михайловна, а давайте я доведу Декабристова до медпункта.
– Да, Наденька, давай! Спасибо!
В коридоре Дима, посмеиваясь, убрал абсолютно чистый платок в карман и подмигнул Наде.
– А если бы не прокатило? Если бы она подошла посмотреть? – спросила Надя, вызывая такси.
– Ты что, наша Женечка легендарно не переносит вида крови.
– Я не знала.
Они спустились на первый этаж, прошли мимо охранника с красным лицом и вышли на крыльцо. Надя стала высматривать такси.
– Ее как-то отправили с малышней кровь сдавать, – рассказывал Дима, – чтобы она сопровождала, ведь малыши боятся. Она с каждым заходила, чтобы поддержать, и вот сколько раз заходила – столько же ее выводили под белы руки в коридор и нашатырь совали. Говорят, у врача даже флакон закончился. Вся школа до сих пор ржет.
Надя улыбнулась.
Такси остановилось у школьных ворот, и Надя быстрым шагом направилась к машине. Дима следом. Еще не успев открыть дверь, Надя повернулась:
– Спасибо, это так находчиво.
Дима вдруг стал наклоняться к ней. Надя застыла и чуть раскрыла губы. Дима скользнул по ним быстрым взглядом, а затем она услышала, как щелкнула дверь машины, которую он открыл для нее. Надя быстро заморгала и сжала губы.