Плечи Мэллори опускаются.

«Как будто кто-то играет в футбол у меня в животе».

Рэйвен смеется и кладет руку на свой живот, и Мэддок придвигается к ней. «Это немного раздражает», – продолжает Мэллори.

Рэйвен произносит именно те слова, которые слетают с губ Виктории в кадре:

– Совсем нет!

Мэллори закатывает глаза и тянется к камере… Нет, не к камере. Она хватает Викторию за запястье и опускает ее руку на свой живот. Рука Виктории замирает, потом она начинает нежно поглаживать живот Мэллори. Секунды идут, слышится беззаботный смех Виктории, и мой пульс бешено колотится.

«Играет в баскетбол», – шепчет Виктория.

Мы были у нее на уме уже тогда.

Я был у нее на уме.

Нет… – одергиваю я себя. У нее не было никаких причин связывать себя со мной. До меня доходит, что эти записи делались ради хрупкой жизни под ее ладонью.

Следующая запись, и я вскакиваю на ноги, подходя ближе к телевизору.

Больница…

Черт возьми.

Крики Мэллори наполняют палату.

«Я не смогу этого сделать. Я не хочу это делать. – У нее вырывается прерывистый вздох. – Я должна была сделать аборт, как и собиралась. Зачем ты вытащила меня из того кабинета и уговорила на это?!»